Чувство Стаи. Глава 5. Выбор удара
<<Читать предыдущую главу
Макс опустил руки и плавным движением сошел с коврика. Надо же, раньше ему никогда не удавалось простоять в “столбе” полтора часа. Да что там полтора часа! Раньше и тридцать минут казались подвигом и мучением! А сейчас он чувствовал себя бодрым и полным сил. Понимали, видать, китайцы, что делают. Понимали.
За окном уже стемнело. Осень, дни все короче. Но ничего, для него жизнь скоро станет одним радостным и светлым днем. Надо будет попробовать пожить в климате, где не бывает зимы…
В принципе можно было приступать к последнему эксперименту. Макс чувствовал, что он на подъеме. С каждым разом, выполняя инструкции мертвого исследователя, он открывал окошко все большего размера. Несложно было догадаться, что, пройдя в него, он получит куда больший контроль над происходящим, чем, действуя отсюда. К месту вспомнился старый анекдот про гинеколога, чинившего двигатель через выхлопную трубу…
Под ногой что-то зашуршало. Это были листки, оброненные Рыжим. Что же он хотел сказать ему? Макс поднял верхний листок, оказавшийся последним в перевернутой стопке. Вчитался в ровные строки:
“…Тогда я вложил все свои силы, чтобы ударить по созданной мною же Двери. Через мгновение Чудовище поглотило меня. Но проход уже был разрушен моим ударом. Он схлопнулся с шумом и плеском, как вода, заполняющая трюм корабля, у которого внезапно исчезли борта. В нашем мире это отразилось лишь вспышкой и слабым взрывом возмущенного пространства. Мой дом, моя лаборатория – они погибли. Вместе с моим телом. Впрочем, сознание погибло еще раньше. Я умер, став закуской в трапезе невообразимого существа, совершенно чуждого нам и нашему миру.
Только через сотню лет остатки моего разума, развеянные в пространстве, собрались вместе, породив новую жизнь. Не знаю, чем я заслужил это. Укрепил ли свое духовное тело предыдущими исследованиями, либо не был переварен монстром до конца. Либо получил награду за то, что пожертвовал собой, спасая родные просторы. Я стал привидением, невидимым никем, кроме крыс, живущих в старых ходах под Москвой.
Моя мечта… “
Дальше листок заканчивался. Очевидно, самый последний лист остался у Рыжего в кармане. Или был унесен сквозняком. Или куда-то спрятавшимся Грызей. Макс нахмурился, отшвыривая бумагу. Какая чушь! Какие еще битвы в том мире чистых силовых линий, к которому он прикасался! Там просто не могло быть ничего подобного. Старый призрак или сошел с ума, или старался запугать доверчивую молодежь…
Впрочем, он, конечно, может вести себя поосторожнее на всякий случай. Только на всякий случай. Ладно. Надо было начинать. Предстояло еще пройти все этапы настройки. Он не хотел делать это второпях, как утром. Времени на сей раз было достаточно. Да и цель сформулирована более чем четко.
* * *
Андрей криво въехал одним боком на бордюр, немилосердно долбанув колесо, рванул ручник и заглушил двигатель немолодой уже “Нивы”. Надо было торопиться. Хорошо, что его подготовка разведчика включала в себя многое, далеко не только стрелять и драться, как считают некоторые. Кто бы думал, что эти знания на «гражданке» бывают не менее востребованы, чем на боевом задании. Скупыми движениями он вскрыл небольшую коробочку, полученную от пожилого ученого какие-то двадцать восемь минут назад – таймер часов был запущен машинально, как только закончилась торопливая разработка плана. Внутри стальной емкости, на мягкой подкладке, тесно лежали прижатые друг к другу ампула и шприц. Старые. Шприц еще стеклянный, но явно военного производства и не предназначенный для повторного использования. Маркировка ампулы была Андрею знакома. Ему уже приходилось брать пленных с помощью снотворного этой группы, действующего почти мгновенно. Парализующего не только тело, но и мозг жертвы на добрых два-три часа.
Не теряя времени и регулярно проверяя краем глаза двор через окна автомобиля, он отломил кончик ампулы, наполнил миллилитровый шприц, выдавил каплю на кончике иглы, чтобы убрать пузырьки. Конечно, современные пневматические шприцы были куда удобнее. Но Артем Николаевич располагал тем, что было в ходу во времена его молодости, так что выбирать не приходилось. И без того еще вопрос, как смог ученый увести из лаборатории это грифованое спецсредство.
Андрей приотпустил ремешок часов на одно отверстие и закрепил шприц под ним. Теперь Макс мог быть очень опасен даже для него, прошедшего спецподготовку и войну. Утром в этом пришлось с горечью убедиться. Теперь надо будет действовать сразу и внезапно, перехватывая инициативу. До того как друг успеет снова вмешаться в его сознание, пусть даже и из лучших побуждений.
Качнув на прощание и на удачу резную летучую мышь, висевшую под зеркалом заднего вида – старый, напитанный романтикой символ спецназа, – Андрей выскользнул в сырые сумерки двора.
Макс еще раз посмотрел на перерезанный провод дверного звонка – чуть было не забыл об этом источнике шума. Нормально, искрить не должен. Потом он его починит. Теперь точно все. Компьютер обесточен, все звонки и будильники выключены. Тишина давила. Когда же он в последний раз выключал компьютер больше, чем на пару минут? Он уже не помнил.
– Все! – громко сказал хакер в пустоту. – Я иду!
Он вернулся в комнату и сел в кресло, специально застеленное для мягкости несколькими одеялами. Все основные упражнения уже были проделаны. Осталась последняя подстройка сознания. Осталось открыть проход.
Рыжий, Алексей и Артем Николаевич сидели на полу, друг напротив друга. В образованном ими тесном кругу стояла простая фаянсовая тарелка, наполненная водой с расплывающимися в ней облачками розовых капель.
– Все это, конечно, похоже на бред спиритизма, – виновато сказал ученый, закрывая глаза, – но мой покойный коллега утверждал, что оно должно сработать. Особенно, с его помощью.
– Да ладно вам, Артем Николаевич, – тихо ответил Рыжий, теребя пятерней яркие вихры, из-под которых возбужденно сверкали зеленые глаза. – После всего, что мы пережили, я готов хоть летучих мышей варить в котле.
– Самое смешное, что я тоже. При всей моей вере в науку! – мрачно пошутил Алексей, тоже потирая свою блестящую макушку.
Ученый кашлянул и продолжил:
– Наша задача будет расслабиться и дать Алхимику управлять нашими действиями. Это неприятно, но другого пути я не вижу. Это не значит, что вы потеряете контроль над собой. Просто будет странно…
Динамик снова ожил.
– Мы будем видеть то, что будет видеть Андрей. И даже больше, ведь он – всего лишь маяк и проводник. Если он сумеет усыпить вашего друга, тогда моего вмешательства не потребуется. Если же нет – тогда придется мне пытаться действовать решительно.
– До каких пределов решительно? – уточнил Рыжий, вытирая вспотевшие руки о штаны.
– Как получится. Если Макс станет открывать Проход – мне придется ударить по нему. Иначе в опасности будет много жизней. Извините.
– А если мы не успеем помешать ему открыть проход?
– Тогда не знаю. Правда, не знаю. Тогда будем молиться…
– А тот, о ком мы говорили поможет? – тихо спросил Артем Николаевич пустоту.
– Думаю, он уже сделал все, что хотел, Артем, когда показал мне правду. Дальше мы сами, – булькнул динамик.
* * *
Андрей с полминуты колотил по кнопке звонка. Звука не раздавалось. Черт! Даже если позвонить соседям, останется еще дверь самой квартиры Макса. А она “бронированная”. Черт!!! Макс явно не собирался пускать к себе гостей.
Стремительно развернувшись, Андрей стукнул кулаком по вызову лифта. Придется идти в обход.
Макс потянулся обострившимся сознанием к замерцавшему в пространстве отверстию. Цветное кружево оплетающих мир нитей снова скользило перед его взором, причудливо шевелясь и мерцая. Но это были лишь самые мелкие нити, он теперь понимал это. За отверстием была возможность найти их корни, истоки. Чувство первопроходца возбуждало и заставляло трепетать сердце хакера. Выйти туда, где, похоже, доступна правда о жизни и смерти. О мире и его истории. Это было прекрасно. Где-то на краю зрения мелькнул силуэт, попеременно похожий то на сову, то на летучую мышь. Впрочем, странные образы регулярно проявлялись в этом необычном пространстве. Наверное, они что-то и значили. Не важно.
Сконцентрировавшись еще сильнее, Макс плавно нажал на края отверстия, заставляя их расширяться быстрее. Еще пара минут, – и он сможет протиснуться на ту сторону. Еще пара минут, – и он наверняка узнает то, ради чего миллиарды людей тщетно ходили в церкви, мечети и пагоды. Еще пара минут и его будущее будет обеспечено.
Андрей ухватился за скобу, рывком подтянулся, группируясь, и ударил подошвой его замечательного австрийского военного берца в люк. Ржавые запоры не выдержали удара, помятая крышка улетела в темноту. Посыпалась труха и сухие листья. Не теряя лишних мгновений, Андрей, изогнувшись, выкинул тело на крышу. Главное, не разбить шприц.
Наверху дул мокрый, холодный ветер. Низкие тучи делали мир непрозрачно серым. Давящим. Андрей выдернул из-за пояса наконечник пожарного шланга из разоренного этажом ниже шкафчика и быстро втащил змеящуюся кишку наверх.
Подбежав к краю крыши, Андрей замер, стараясь вычислить расположение квартиры Макса. Коротким движением он дотронулся до плеча, где под курткой и легкой рубашкой была вытатуирована сова и гвоздика – символ спецназа ГРУ, сменивший знаменитую летучую мышь как раз в начале службы Андрея.
– Ну, с богом, сова – тихо сказал он себе, привязывая шланг к наиболее прочной на вид железяке.
Отверстие стремительно расползалось, вытягиваясь, становясь трехмерным, превращалось в тоннель. Сущность раскинула свои щупальца, готовясь к удару. Первый удар должен быть несильным, только чтобы заставить жертву напрячь свои силы. А вот потом – потом можно бить по-настоящему.
Макс перестал давить на податливые стенки и осмотрелся. Проход был готов. Мгновение помедлив, он решительно послал сгусток своего сознания туда, к истокам сущего. Его бестелесная оболочка заскользила, словно подхваченная невидимым ветром. Где-то там, бесконечно далеко, в обычной реальности, что-то грохнуло и зазвенело, беспокоя его физическое тело. Но Макс был слишком занят, чтобы отвлекаться на это.
– Я вижу его! – воскликнул Рыжий, судорожно сжимая кисти рук, которыми держал руки Алексея и ученого. – Он в кресле!
Картинка на воде была странной, местами нерезкой. Словно зависела от того, как обрабатывало ее сознание Андрея. Головокружительный спуск с крыши чуть не завязал узлом желудок Рыжего, хотя он был только наблюдателем.
– Он уже начал! – как-то безнадежно просипел динамик.
– Андрей сейчас усыпит его! – с надеждой ответил Рыжий, чувствуя, как его сердце колотится в грудной клетке.
– Боюсь, может быть поздно, – вздохнул древний призрак.
Влетев в комнату вместе с осколками выбитого окна и рейками рамы, Андрей привычно ушел в перекат, тщательно оберегая руку со шприцом. Он тоже успел заметить сидящего в темной комнате Макса. Перекатившись, Андрей выхватил шприц из гнезда и тренированным движением прыгнул к другу. Неожиданно что-то мягко коснулось его разума и наступила полная темнота.
– Это страж того Монстра! – воскликнул динамик, впервые передавая сильные эмоции. Ужас в голосе привидения был почти осязаем. – Он мешает нам оторвать Максима от процесса!
– Что с Андреем? – прошептал Артем Николаевич, старея на глазах.
– Он без сознания. Просто без сознания. Но я не могу воздействовать на него отсюда.
– Все пропало? – тихо спросил Алексей, который тоже всматривался сквозь мутную пелену в еле проступающие очертания комнаты бывшего друга.
– Мне нужны ваши силы, – коротко ответил динамик. – И все силы, что накоплены в этой комнате.
– Я открываюсь, – вздохнул ученый, расслабляясь и кивая остальным.
* * *
“Ты ведь понимаешь, что нужно делать?” – спросил Тот у Грызи на доступном им языке образов.
“Понимаю” – ответил крыс. Хотя снова понимал мало. Надо было разбудить другого человека, чтобы тот спас Макса. Но как?
“Представляй себе свое гнездо там” – посоветовал Тот. Грызя напрягся, восстанавливая в памяти образ ставшей родной книжной полки. Ее запах. Ее особый запах. Ее место в мироздании самого Грызи. Ее слегка тронутые его же зубами стенки, блеск грязноватого стекла. Это было непривычно. Грызя почему-то был уверен, что приличные крысы редко занимаются подобными глупостями.
Неожиданно пространство и время закрутились вокруг крыса ускоряющейся круговертью. Только образ его гнезда оставался четким. Даже приобретал более совершенные черты, новые детали. А смерч тем временем выл все сильнее, истончался и вытягивался, образуя трубу, змеившуюся в даль.
“А теперь попробуй пройти. Иди, малыш”. И Грызя, забыв о болящих боках, забыв обо всех стрессах этого жутко длинного дня, прыгнул. Он прыгнул домой.
Мелкие разумы копошились в своем куполе, стараясь помешать одному из них выйти наружу. Но было уже поздно. Подзаряженный страж Существа легко блокировал опасность. Жертва вышла за пределы охранного барьера. Она была так одинока, сияя непривычными цветами в этом чуждом ей мире. Самым тонким отростком своего тела Сущность легко шлепнула по этой искре чужой жизни. И та расцвела столь желанным, вожделенным букетом!
Макс “глядел” на открывшееся пространство и никак не мог понять, что он видит. Кружева тонких нитей, переплетение толстых канатов, целые потоки энергий и сил бурлили вокруг. Этот мир не имел пространства и времени. Не имел направлений. Он был прекрасен и невообразимо чужд. Человеку тут не место – это было очевидно. Но человек мог кое-что сделать и тут. Макс подготовил свое сознание к программированию тех каналов энергии, что уносились к его миру. Сейчас он сделает самый главный поступок в своей жизни. А потом – потом снимет блоки с памяти друзей и вернется. И все.
Что-то обвило его, сдавливая невероятной мощью. Макс рванулся. Судорожно собрав все силы в одну точку, он дернулся, разрывая путы. Сеть распалась. Обернувшись, Макс только сейчас с ужасом осознал присутствие вокруг какого-то немыслимого формирования потоков. Оно приближалось и разрасталось, заполняя собой все сущее.
Грызя влетел в складки старой Максовой рубашки, постеленной в его полке. Помотав головой, крыс удивленно понял – он и в самом деле дома. Он снова в их с Максом комнате. Как будто и не было всего ужасного путешествия к старому самцу. Как будто не несся он под брюхом ревущего железного чудища. Но раны в боках говорили, что все это не сон. Что длинный-длинный день продолжается.
“Разбуди второго человека” – пришел едва различимый образ от Того, оставшегося позади. Грызя выпрыгнул в комнату, приземлившись у самой руки лежащего на полу опасного самца человека. Уже привычным приемом, он впился ему в мякоть между пальцами.
Резкая боль разбудила Андрея, пронзая застывшее сознание красной иглой. Пелена стекла с его мозга и растаяла, не поддерживаемая более ее создателем. Он открыл глаза и тут же вспомнил все, механически прокрутив последние события. Свой отчаянный спуск по стене дома, разбитое окно. Шприц в его руке. Целый. Вскочив на четвереньки, он молнией рванулся к обмякшему телу Макса, еле различимому в его вечно темной одежде в полумраке комнаты.
– Прости, Макс. Поспи.
Игла вошла в тело хакера. Сильные пальцы плавно, но быстро выжали поршень допотопного стеклянного шприца.
Бороться было бесполезно. Макс знал это. Это существо было слишком огромно для него. Слишком опытно в своей стихии. Отчаянно, он попробовал метнуться назад, в спасительное устье прохода, но многочисленные щупальца уже сковывали его, оплетали. Их отростки уже проникали в его оболочку, начиная неторопливо высасывать жизнь. Высасывать его суть.
– Сука! – родился крик в этом мире без звуков.
Внезапно Макс почувствовал, что с его телом что-то происходит. Откуда-то из обычной реальности накатила волна всепоглощающего ядовитого сна.
– Держи, сука! – простонал он мысленно, отдавая остатки своих сил этой волне.
Его разум начал рассасываться, поглощаемый колоссальным монстром. Его тело, оставшееся далеко позади, отключилось, угнетенное мощным боевым парализатором. Но сама суть этого химического сна, передавшаяся от тела энергетической оболочке, разуму Макса, на мгновение слилась с его волей, в этом мире, где терялись понятия реальности.
– Держи, сука…
Макс отдал себя этой волне яда, растворяясь в ненасытных потоках чужого разума. Гигантская сущность вздрогнула. Судорога прошла по ее отросткам, быстро разбегаясь по всему содержимому древнего “тела”. Сонм рассудков, составлявших его разум, забились в непривычной панике.
Волна яда, созданного, чтобы поражать, преобразованного Максом в энергию, овладевала всеми стихиями Сущности. Букет действительно оказался особенным. На сей раз губительным.
.
Пока надолго застывшая в искусственном беспамятстве огромная тускнеющая оболочка Сущности дрейфовала в пространстве, утрачивая свое свечение, забытый всеми проход между мирами медленно закрывался, лишенный подпитки. Только несколько последних всплесков отбушевавших стихий поколебали грань реальности и успокоились, растворившись в ней. Несколько мгновений, и оболочка мироздания вернулась в подобающее ей состояние.
