Tolkach Lab

<<Читать предыдущую главу

Стиль речи давно мертвого советника грозного российского самодержца был очень странен для живых двадцать первого века. Странен, но понятен. Впрочем, подсознательно люди были к этому готовы: в самом деле, каким же еще языком разговаривать древнему привидению, жившему еще в восемнадцатом веке… Позже, перенося на бумагу запись этого необычного разговора, Рыжий старательно сделал вариант современного «перевода» той невероятной истории, которая прозвучала под темными сводами… Голосом, полным грусти и тоски…

«…Многие века мы, алхимики разных школ и течений, искали универсальную Дверь. Дверь, через которую подготовленный разум мог бы выйти к самым корням мироздания. Увидеть реальность со стороны. Оказаться в той точке, в которой нити окружающих нас сил максимально податливы. В которой можно сплетать паутину, меняющую очертания и саму суть мира живых. Нашего мира. О такой возможности свидетельствовало многое, только практического и стабильного способа открыть все никак не удавалось.

А ведь это суть есть универсальная власть для того, кто овладеет Дверью и своим разумом. А власть всегда притягивала к себе, какими бы доводами ни аргументировалась эта тяга. Каждый искал своим путем, нередко оставляя за собой шлейф последователей и трактатов. Пробовали выходить через дурманящие зелья, напитанные силой. Через сложные машины. Через чужую смерть и страдания. Кто-то мешал кипящие растворы, кто-то под луной резал жертв… Путей сдвинуть окружающую реальность много. Бесконечно много. И почти все оканчиваются тупиками, когда речь доходит до практического применения этого сдвига.

Я, известный в столице под незатейливым прозвищем Алхимик, нашел свою тропинку. Тропинку, идущую через систематизацию мыслей. Через настройку разума определенной последовательностью образов, упражнений и внутренних подвижек. Ведь наш разум, даже самый слабый, может так много, если пропустить желания через четкие матрицы плетения мировых сил… А само плетение и того более – с рождения свойственно разуму человека, хотя тот сделал все, чтобы забыть об этом предназначении…

Сначала я научился выковывать из небытия свои мелкие желания. Дальше – больше. Наконец, я почти приблизился к ультимативной Двери, к заветному золотому руну аргонавтов запредельного мира. И, еще не войдя туда, готовясь к последнему рывку, пообещал своему покровителю царю Петру, покорившему меня своей тягой к реформации задыхающейся России, что скоро мы сможем переписать судьбу нашей многострадальной державы…»

* * *

Белый шарик дрогнул, сбился с орбиты и запрыгал на разделительных линиях. С небольшой задержкой сиплый динамик компьютера разразился дробным перестуком. Колесо рулетки замедлило вращение и, сделав последний круг, застыло. “Та-дам!” – прозвенели фанфары фальшивой радостью.

Макс судорожно выдохнул и откинулся на спинку кресла в изнеможении. Теперь все окончательно ясно. Десятый выигрыш. Десять ставок подряд – подряд десять побед. Против любой теории вероятности. Как он и “заказывал”. С некоторым недоумением хакер посмотрел на сумму игрового счета. Он пришел на этот сайт, купив положенный минимум фишек на двадцать долларов, для чего пришлось сперва заказать с курьерской доставкой карточку новомодной системы “яндекс.деньги”, ведь кредитки у Макса никогда не было. Теперь в окошке ему весело подмигивали нулями три тысячи семьсот долларов, заработанных за десять оборотов колеса. Менее, чем за десять минут.

Задумчиво Макс запустил окно управления счетом и заказал выплату трех с половиной тысяч обратно на его виртуальный счет Яндекса. Оттуда всегда можно будет забрать наличность – было бы желание тащиться до обменного пункта. Три пятьсот – столько он не зарабатывал и за несколько месяцев самой напряженной работы. Но даже такая феноменальная сумма не имела для него в этот момент большого значения.

Важен был сам факт успеха. Программисты этого казино могут сколько угодно копаться в настройках своего генератора случайностей и в лог-файлах всех деталей короткой игры Макса. Все чисто. Там все чисто. К этому заработку его хакерские таланты не имели никакого отношения. Макс даже не знал, где физически расположен сервер казино. Он просто “заказал” себе результат. Просто захотел десять выигрышей. Почти что во сне.

Закрыв глаза, юноша стал вспоминать детали вчерашней ночи. Как и все последние дни, забросив работу, он до вечера копался в распечатках, оставшихся от теперь уже отнятой у его друзей книги. По-прежнему не понимая почти никаких слов, он цепко выхватывал из текста рисунки, схемы и таблицы. Благо, их было во множестве. В нескольких местах ему помог онлайновый словарь латыни и найденная по “Аське” девушка, имеющая опыт переводов с этого исчезнувшего языка. Судя по всему, это были эпизоды, не поддающиеся изложению технической латынью алхимиков (или кто они там), поэтому автор переходил на нормальный язык. Те места, где он художественно описывал мысли и образы, которые надо было воспроизводить у себя в голове. Как раз благодаря этим местам Макс окончательно смог подогнать элементы головоломки друг к другу.

Конечно, дырок еще оставалось преизрядно. Но систему – систему логики автора он уловил. Уловил и раскодировал, переведя на понятный себе язык. Так же, как раньше, он разбивал крепкие на вид стены логики чужих программ.

На самом деле система не была сложной. Просто последовательность мыслей, мыслеобразов и немного гимнастики. Фактически – что-то вроде программной матрицы для какого-нибудь “внутреннего” у-шу, которым Макс недолго прозанимался год назад в небольшой московской секции.

Да, это действительно было программой. Программой, упорядочивавшей состояние разума и тела. Программой, заставлявшей все ресурсы организма выполнять одну четкую цель – раздвигать мысленное пространство, открывая в нем небольшое окошко. Окошко, сквозь которое Макс видел окружающий себя мир. Как круглый аквариум, стоящий в темноте на столе. Аквариум, к которому можно было протянуть несуществующую руку и что-то поправить. Жаль только, что связно изложить всю эту систему, чтобы ей могли последовать другие, Макс скорее всего не смог бы. Слишком многое оставалось понятным только на уровне подсознательных образов, никак не желавших формализоваться в четкий текст. Воистину, автор древнего журнала сделал невозможное, заложив в книгу достаточно, чтобы она могла стать учебником.

Вчера ночью, уже засыпая, он последний раз проделал всю расшифрованную последовательность действий. И окошко открылось. Чуть-чуть. Совсем ненадолго. Он почувствовал, что сейчас все оборвется, но никак не мог придумать, как бы проверить свои догадки. Наконец, уже теряя контроль, обессилев и выпадая в обычный сон, Макс сформулировал мысль, скомкал ее как лист бумаги и швырнул этот шарик в закрывающуюся щель. И заснул до утра крепким сном измученного тела.

Какая глупая, но простая мысль была в том “шарике”. Десять выигрышей на деньги. Подряд.

* * *

“…Во время своих исследований я вел подробный дневник. Дневник, куда заносилось все – от размышлений о природе мира, до схем и выкладок по той системе, которую я разработал. Писал в основном на языке, давно разработанном алхимиками Европы и сохранившемся только среди последователей одной старой германской школы. Но иногда его не хватало. Сухая речь, предназначенная для формул алхимических экспериментов, была слишком бедна на образы. А ведь настройка разума – это поэзия. Поэзия и гармония мыслей.

Я знал, что придет день готовить учеников. В книгу были встроены тонкие плетения слуг, помогающих обучению. Для того, кто стал бы целенаправленно читать этот дневник, обучение было бы легким и быстрым. К счастью, эти слуги так ни разу и не сработали. Придет ли их время? Не знаю… И еще – они работают только вместе с самой книгой. Перепиши ее, сделай иное подобие – и там уже не будет магии. Только оригинал способен учить. Только он. У вашего друга я видел копии некоторых страниц моего дневника – потрясающее сходство, я сам бы не отличил изображение от настоящего, – но оно мертво. Потому я и отнял настоящую книгу – чтобы не допустить повторения моей ошибки…“

Андрей опустил тетрадь, в которой Рыжий писал свой “перевод” речи Алхимика. Честно говоря, перевод был нелишним – тогда под землей Андрей не понимал и половины сказанного, путаясь в непривычных, давно ушедших вглубь истории, словесных оборотов и слов. Языки никогда не были его сильной стороной. Поэтому петровский русский звучал почти как какой-нибудь белорусский или украинский. Да и, чего скрывать, не то у него было состояние тогда, чтобы вслушиваться в льющуюся из динамика речь. Совсем не то. Было все-таки страшно.

– Слушай, – спросил Рыжий, – это получается, что Макс сделал себе копию какой-то части этой книги?

– Наверное, – задумчиво согласился Андрей. – Только толку-то? Алхимик же сказал, сам тут пишешь, что научиться чему-либо можно только из оригинала.

– Ну… Он говорил, скорее, что легко научиться можно только из оригинала. А так – смысл текста ведь не меняется. Просто понять его сложнее. Надо бы Макса предостеречь, как ты думаешь? И вообще рассказать ему о нашем походе.

– А не подождать, пока Артем Николаевич со своими записями разберется? Честно говоря, боюсь даже предполагать, что он нам потом расскажет по итогам этого потустороннего брифинга.

– Да ну, чего тянуть, Андрюх! – заканючил юноша. – С Артемом Николаевичем можно будет отдельную встречу устроить. Я тоже с нетерпением жду, пока он расскажет, что там еще его приборы зарегистрировали. А пока поехали к Максу, а? Очень хочется поделиться произошедшим, не по телефону же.

– Ну давай. Поехали. Все равно выходным пропадать.

Андрей ухмыльнулся, показывая, что шутит. В самом деле, рассказать Максу об их приключениях было бы забавно. Пусть покусает себе локти, что не пошел. Все-таки даже он, Андрей, с его опытом за спиной, и то впервые разговаривал с привидением. И уж точно он в числе очень немногих среди живых, кто может об этом поведать окружающим… Эту мысль стоило посмаковать.

* * *

Сигнал пришел и остался, будоража своим тонким щупальцем восприимчивое сознание. Хоровод ярких картин взорвался в голове Алхимика, заставив его стонать. Информация была передана. Город сделал свой ход, на секунду заглянув за кулисы. И вернулся в зрительский зал – туда, где протекала его нормальная жизнь. Большее вмешательство было бы чересчур пагубным для его здоровья, нарушая нормальный ток данных. Оставалось рассчитывать, что воздействие было осуществлено правильно.

Алхимик безумно смотрел по сторонам, вглядываясь в ставшие привычными зыбкие стены его мира. То, что только что произошло с ним, было прекрасно и пугающе. Прекрасно, потому что давало дорогу потрясающему открытию. Пугающе, потому что заниматься этим открытием было совершенно некогда. Опасность не только не миновала, но и была в сонмы раз больше, чем он полагал ранее.

– Когда же я расплачусь, наконец! – взвопил он в пустоту.

Пустота, разумеется, не ответила.

* * *

– Привет-привет, заходите.

Макс пропустил гостей в квартиру, привычно подвинув к ним ногой гостевые тапочки. Их приезд, как ни странно, пришелся очень кстати. Во-первых, признаться честно, Максу, конечно, было любопытно узнать, чем закончился второй поход “на родину книги”. Тем более, что светящееся лицо Рыжего говорило, что гостям есть, чем поделиться.

Во-вторых, Макс просто устал. Напряжение распутывания старинной схемы, его эксперименты и сегодняшний неожиданный успех – все это просто вымотало его. Шутка ли, за несколько дней познать о природе окружающего мира больше, чем за всю жизнь до этого. Хотелось отвлечься. Расслабиться. Макс понимал, что без отдыха ему ни за что не повторить эксперимент вчерашней ночи. А повторить очень хотелось. Древняя система открывала совершенно фантастические возможности. И это даже в том случае, если ему не удастся ничего больше, чем ограниченно влиять на выигрыш в азартные игры. Все равно. Все равно, теперь он сможет бросить корпеть над пиратским взломом. Поездит по миру. Отдохнет на курортах, о которых мог только читать, сделает ремонт в квартире… Да мало ли что можно сотворить, имея такой удобный источник дармовых денег! Друзей, конечно, пригласить куда-нибудь тоже… Все это свалилось на Макса слишком быстро. Даже радость ощущалась какой-то вымученной, тусклой. Нужно было восстановить силы. Как физические, так и душевные. Очистить голову перед продолжением экспериментов.

Так что приходу гостей Макс был действительно рад.

– Ну что там у вас? Как сходилось? Что нашли? Вижу, Рыжий аж лопается от желания рассказать.

– Ты бы тоже лопался! Зря не пошел. Такой шанс в жизни выпадает лишь раз! – Рыжий хорошо понимал, что Макс его подкалывает, но рассказать о приключениях под землей очень хотелось.

Макс легко улыбнулся. Знали бы они, что есть рассказать ему!

– Ну, тогда давайте на кухню. Чайник поставим.

– Как крыс? – спросил Андрей, старательно расшнуровывая чудовищного вида высоченные берцы, являвшиеся предметом острой зависти всех его знакомых.

– Да нормально. Сейчас как услышит, что гости чай гонять собираются, сам прибежит. Проходите.

Андрей задумчиво кивнул. Что-то тихо пищало на самой границе его интуиции. Что-то было не так, только вот что именно?.. На какую-то долю секунды его охватило сомнение: а стоит ли рассказывать Максу всю историю их подземного вояжа?

Впрочем, объективных причин таиться от друга Андрей так и не нашел, пока нарочито замедленно раздевался в прихожей. Бывший спецназовец вздохнул. Наверное, просто нервы…

* * *

Грызя почесал задней лапой за ухом, зевнул и, шлепнув по доскам паркета, спрыгнул с полки. Судя по звукам, пришли гости. Причем собрались на кухне и наверняка собираются что-то есть. На кухню обычно зря не ходят. Особенно группами. Это Грызя уяснил для себя достаточно надежно, привыкая к законам человеческой стаи.

Прежде чем пробежать по коридору, крыс пощупал вибриссами воздух. В целом картина плетения сил не изменилась. Только их присутствие в доме становилось все более отчетливым. Раньше – как душок из-за плотно прикрытой дверцы. Сейчас – будто прогрызли куда-то нору и оттуда тянет теперь насыщенным запахом.

Любопытно было и то, что легкое плетение, которое Грызя запомнил по квартире старого самца, как охранное, а потом представил во сне – оно появилось наяву. Сперва – тончайшими нитями. Почти на грани растворения в воздухе. Но после сегодняшней ночи, когда по комнате гулял ураган сил, не дававший Грызе спать, часть этого буйства как будто влилась в эту сеть. Теперь их с Максом жилище было, наверное, защищено не хуже, чем жилище того старого человека, владеющего потрясающим запасом конфет… Это радовало.

Грызя подозревал, что мог сам вызвать в жизнь это плетение еще тогда, в полусне. Но его это не слишком интересовало. Он для себя уже понял, что если сильно захотеть, то силами вполне можно управлять. Знать бы только как. И зачем. Но это знание относилось к разряду не слишком практичных, поэтому особо не волновало. Важнее, что тем временем на кухне гости собирались есть. Практическая польза ведь всегда важнее туманных абстракций.

Впрочем, двое гостей были крысу почти не знакомы. Он смутно припоминал, что чувствовал их запахи в день, когда его унесли из родного гнезда, но это было слишком давно, чтобы быть уверенным.

Да и некогда предаваться воспоминаниям: человеки уже успели разделить на части вафельный тортик! Лакомство, которое было ничуть не хуже конфет, и которое также отсутствовало дома у Грызи и Макса долгое время. Слишком долгое на взгляд Грызи.

Немного помедлив, крыс тихо проскользнул по полу под стол, вспрыгнул на сиденье стула, прижатого столом в угол стены – удобнейшее место, не видное человекам с высоты их роста. Оставалось подловить момент и вспрыгнуть на стол за лакомством. Должны же собравшиеся хоть на минуту отвлечься…

* * *

– Макс, ну ты только представь! Вот это все, – Рыжий снова тряхнул перед Максом исписанными листками, – рассказало нам привидение! Человек, который жил еще при Петре Первом!

– И так вы ему прямо и поверили. – Макс воспринял рассказ друзей как-то странно, почти что с ходу отвергая мысль о потенциальной опасности книги. – А, между прочим, книжечку-то он у нас отобрал.

– Ну так Макс, это же его вещь в конце-то концов, – спокойно возразил Андрей, внимательно приглядываясь к хакеру. – Мы ее без разрешения взяли. А он убежден, что информация в этой книге опасна для людей.

Слова Андрея заставили Макса на секунду задуматься. Андрея он уважал.

– Андрей, а вдруг он просто жадный? Вдруг он просто не хочет делиться знаниями? Вы же про него ничего не знаете! В самом деле, работал человек, изобретал – и вдруг помер. Кому же захочется, чтобы потомки на все готовенькое пришли?

– Макс, – удивленный Рыжий снова попробовал урезонить друга, – но ведь я сам нашел историю о взрыве. И о советнике Петра. Все сходится. Он действительно открыл что-то такое, что может быть очень опасным. Вот и забрал книгу у нас, пока ничего не случилось. Слушай, а что ты так разволновался? Какая разница, что там в книге! Ты представь, что произошло – мы вошли в контакт с умершим триста лет назад человеком!

Макс помедлил, отпил чая и ответил максимально равнодушным тоном, глядя куда-то в чашку:

– Да так. Просто я эту книгу немного почитал. Ничего особо опасного пока не нашел. Наоборот.

В наступившей тишине партизанское шуршание крыса, все пытавшегося незаметно пробраться на стол, показалось громким. Но никто на него не обратил внимания. Рыжий и Андрей во все глаза смотрели на Макса. Первый с недоверием, второй с непониманием.

– То есть как читал? – Рыжий заговорил первым, неуверенно улыбаясь шутке. – Макс, ты чего, она же на латыни написана. Да еще и на алхимической, шифрованной. Кончай мозги пудрить. Совсем совесть потерял со своей пиратской деятельностью.

Макс ответил на его взгляд и, чуть расслабившись, позволил себе небрежно ухмыльнуться:

– Ну, про латынь может быть. Только там еще и схемы были. И таблицы. Да и латынь в некоторых местах вполне обычная, описательная. Надо было внимательнее читать, – ухмылка стала ехидной. Остолбенение Рыжего не могло не забавлять. – А я как раз по расшифровке чужих схем дока, сам знаешь.

– И что ты там вычитал? – голос Андрея показался каким-то глухим. Сигнал тревоги в его голове звучал все громче.

Знай Андрей, что его сильная интуиция связана с повышенной чувствительностью к внешнему информационному фону, он бы уже, наверное, попробовал что-то сделать. Но бывший спецназовец по-прежнему списывал все на напряжение последних событий.

Прежде чем ответить, Макс немного подумал:

– Ну, как сказать… Там что-то вроде настроечной системы. Надо еще разбираться и разбираться… Но кое что работает. Я точно могу сказать: оно работает.

– Как работает? – почти вскричал Рыжий, ошалело переводя глаза с Макса, вдруг ставшего менее знакомым и привычным, на надежного Андрея – за поддержкой. Голос давно погибшего Алхимика снова всплыл в его голове, повторяя свой рассказ.

Но хакер не дал своим друзьям продолжить неприятные расспросы.

– Пойдем, покажу – просто сказал он, ставя точку.

Макс встал и, пока никто не успел ничего сказать, пошел в комнату к компьютеру. Еще недавно он думал подождать с рассказами, но очень уж забавно было наблюдать за реакцией друзей. Да чего скрывать, в самом деле? В конце концов, вместе может быть проще закончить исследования. Ведь друзья поймут, какие перспективы открывает их находка. Обязательно поймут!

– Вот, смотрите! – он запустил окно эксплорера и быстро вошел на сайт казино, где играл какой-то час назад.

Деньги все еще ждали вывода на счет, пересиживая положенный период в одни рабочие сутки. Графа “заказанное обналичивание” гордо светилась четырехзначной суммой.

– Вот!

– Что? Это деньги? – ни Андрей, ни Рыжий в казино по понятным причинам не ориентировались.

– А то! Самые настоящие. С утра сегодня купил на двадцать баксов фишек и вот – десять минут трудов и почти четыре штуки прибыли!

– И при чем тут книга? – Андрей почувствовал, что теперь неясное беспокойство собирается в холодный узел где-то в груди.

– А при том! Что я вчера вечером сознательно создал установку на десять выигрышей подряд! И сегодня все десять выиграл! Все как по маслу! Хоть на дюжины ставил, хоть на цвета, хоть наобум на отдельные цифры. Одни выигрыши! – Макс оттолкнул мышку, вскочил и принялся шагать по комнате, выписывая хитрые траектории среди нагромождения хлама. – Так что не знаю, чего вам ваше привидение наговорило, но его схема точно работает и по сей день. Вы представьте себе только! Представьте! – почти крикнул он в лицо Андрею, – немного позаниматься, немного помедитировать в день: и все казино наши. Потихоньку, конечно, чтобы внимания не привлекать… Но наши! Да и только ли казино!

– Макс, я все не пойму, но как, как ты это сумел? Ведь твои копии не содержали помощников… – Рыжий судорожно мял в руках листки со своими записями.

– Помощников-фигошников. Как-как! Я же хакер! Я каждый день в чужих схемах копаюсь! А тут система-то попроще будет, чем коммерческая защита дорогой программы. Главное логику понять. А дальше все просто – настроил мозги, получи возможность настраивать мир! Не сразу, конечно, но…

Глаза Макса сияли. Он схватил со стола какую-то железку и наставил ее на Рыжего как пистолет.

– Ты понял? Можно подстраивать под себя мир! И этот древний дух хочет отнять у нас такую возможность! Уникальную возможность! Единственную в своем роде!

– Макс, но ведь он от этого и погиб! – Андрей тоже почти закричал, чувствуя, как холод расползается по груди. Опасность была совсем близко. – Понимаешь, дурак, погиб! Ты дочитай, дочитай текст Рыжего до конца! Ты же так ничего и не понял!

– Сам дурак! – Макс швырнул железку об пол. Это была недешевая и вполне рабочая видеокарта, но это было ему уже безразлично. – Сами вы дураки круглые, наивные! Жизнь дала нам такой шанс! Я же с вами всем поделюсь, научу! Мы же можем зажить нормально! Что там читать? Что этот хрен древний погиб? Ну так осторожнее надо было! Осторожнее! Да и кто его знает, от чего он там погиб! Я же не призываю вас судьбы страны менять! Но сами себе мы можем устроить нормальную жизнь! Мы заслужили! Мы же с вами нормальные, хорошие, вроде, люди, но нам никогда, наверное никогда, не представиться больше такой возможности. Возможности изменить всю свою жизнь. Причем, посмотрите, без подлости, без воровства! Разве мы не достойны этого, ребят! Ау!

– Макс, – Рыжий в отличие от Андрея почти шептал, – Макс! Но ведь тебя найдут они… Ты не понимаешь, что тебя ждет! Макс!..

– Кто там еще меня найдет?! Что вы всему верите! Я не хочу даже слушать этот параноидальный бред! Эти знания – мои. Не хотите – не пользуйтесь, хотя сами себе кто. Но меня не надо пугать, ладно?!

– Макс, серьезно, ты должен бросить это дело. Или хотя бы затормозить на время, чтобы подумать и разобраться – с этими словами Андрей собрался, готовясь к любому развитию событий. – Мы не можем дать тебе погибнуть, понимаешь? Нет денег, которые стоят этого, поверь!

– Ах вот так, да? Не можете! А что вы мне сделаете? В психушку сдадите? Так это уже все равно. Я уже все знаю! Почти все! Оно в моей голове, не стереть!

– Макс, брось это. Брось.

– Как же он вас загипнотизировал, этот призрак! Ну ничего, ничего! Вы меня еще поблагодарите!

Макс сосредоточился. Он чувствовал себя на пике эмоционального подъема. Организм еще не отдохнул, но пенящийся вулкан адреналина и эмоциональное возбуждение вливали в него новые силы. Легко, легче, чем ночью, он уже почти привычными движениями мысли прогнал свое сознание через последовательность настройки. Время замедлилось. Мир вокруг потускнел, теряя первостепенность. В воздухе начало появляться окошко, в котором скрывалось зрелище миллиардов разноцветных нитей, опутывающих бытие. Все произошло неожиданно быстро.

– Ничего, вы мне еще спасибо скажете, – прошептал Макс.

* * *

Грызя почти прикончил забытый всеми кусок вафельного лакомства, когда его чувства захлестнули первые волны внезапно начавшегося урагана сил. Ночью это буйство потоков нарастало плавно. Сейчас – как будто огромный камень упал в воду, вспенив могучие круги волнующейся стихии. Крыс поежился. Что-то было не так.

Спрыгнув со стола, Грызя медленно потрусил к жилой комнате. Успокаивало его одно – сеть обороны от страшного невидимого Того, кто так жестоко командовал крысом, молчала. Значит, буйство снова вызвано Максом. Осторожно Грызя высунул мордочку из-за косяка двери и заглянул в комнату.

Гости Макса стояли, неестественно замерев. Самый крупный из них, наиболее опасный самец, пахнущий отточенной и яростной физической силой и готовностью ее применить, застыл, слегка присев, как будто готовился к прыжку. Второй – молодой и удивленный, просто стоял, глядя на мир непонимающими, распахнутыми глазами. Сам Макс стоял у окна, глядя куда-то в пустоту. Воздух вибрировал и колебался вокруг него.

Грызя вслушался в силы. Они стремительно текли со всех сторон, сплетаясь вокруг Макса в разноцветное, ярко светящееся кружево. От этого клубка к гостям протянулись два ветвистых отростка, от которых в свою очередь отслаивались пучки тончайших нитей. Эти нити аккуратно собирались в сложные узоры, наматываясь на людей, проникая в них. Еще несколько отростков потоньше, но плотнее уходили куда-то вдаль. Грызя почему-то чувствовал, что они тянуться к кому-то еще, кто находится сейчас не здесь, но о ком думает Макс. А Макс думал очень напряженно. На уровне обычных запахов от него шли волны страха, волнения, вины и какой-то странной, торжественной обиды.

И, как и всегда в последнее время, чуть выше Макса над ним висел чужеродный клубок, ни как не участвующий в происходящем. Только сейчас, будто подпитавшись от буйства вызванной Максом стихии, он пульсировал сильнее обычного, посылая в пространство ритмичные волны.

Вся эта картина, не видимая глазами, но от того не менее четко стоящая перед чувствами Грызи, была торжественной и пугающей одновременно. Пискнув, крыс попятился в коридор, решив переждать грозу там.

“Что же он делает?” – лихорадочно колотилось в его крохотной голове. “Зачем?”. Забившись в кучу старых ботинок, крыс, мелко дрожа, приготовился ждать…

* * *

Макс как-то почувствовал, что настройка и установка завершены. Голова начинала раскалываться, все тело колотилось нервными судорогами. То ли время все еще ползло медленнее обычного, то ли друзья перестали шевелиться, но когда он сфокусировал взгляд на реальности, они оставались все там же, где их застигло начало атаки.

Последний раз бросив взор на закрывающееся окошко, Макс, подчиняясь внезапному импульсу, швырнул сгусток чистой энергии в плетение, окружавшее его квартиру. Он не знал, откуда оно взялось, но выглядело оно очень к месту. Непонятный шум, словно крик, прокатился по пространству. Может, шумело в голове самого Макса, когда он, окончательно выбившись из сил, вывалился в обычный мир. Картина необыкновенных разноцветных потоков исчезла.

Разом стали реальными обычные звуки, запахи. Всей тяжестью накатила боль в измученной голове. Пошатнувшись, Макс посмотрел на друзей.

– Это, ну тогда мы тебе, наверное, не будем мешать работать, да? – неуверенно спросил Рыжий, словно просыпаясь и завершая одному ему известный разговор.

Андрей тоже зашевелился. Недоуменно оглядевшись, он машинально оправил рубашку.

– Да, Макс, ты говорил, что у тебя заказов сейчас много? – хрипло, как со сна, спросил он.

– Да, ребята, извините. Много работы. – “Только бы не упасть”, – подумал Макс.

– Ну, мы тогда пойдем? – Рыжий посмотрел на скомканные бумаги, лежащие на полу.

В глазах парня мелькнуло узнавание – листы были списаны его почерком. Мелькнуло, и исчезло.

– Угу, мы поедем тогда, – подтвердил Андрей. Ты позвони как освободишься.

– Я провожу вас.

Макс поплелся в коридор за друзьями. Из груды обуви выглянул настороженный носик Грызи. Убедившись, что все спокойно, крыс быстро выкарабкался из убежища и споро потрусил на кухню.

– Пока, Грызька! – крикнул ему в спину Рыжий, одеваясь.

Все также заторможенно, хотя и оживая на глазах, Андрей и Рыжий без лишних слов коротко попрощались с Максом и хлопнули дверью лестничной площадки. Стало тихо.

– Надо же, как тяжело… – тихо пробормотал хакер в пространство… – Но ведь я для них же самих…

Пошатываясь, он прошаркал вслед за крысом. На столе стояли еще теплые чашки. В тарелке, у которой торопливо трудился Грызя, чувствовавший, что халява сейчас кончится, еще оставалось несколько ломтиков торта.

– Ешь, ешь… Не бойся… У нас теперь много всего будет…

Макс легко погладил питомца дрожащей рукой.

– А ребят мы потом восстановим. Потом, когда все станет совсем хорошо… А ты ешь…

Макс отхлебнул чаю из первой попавшейся под руку чашки и тоже откусил хрустящий кусок. Надо было восстанавливать силы. Голова была невыносимо тяжелой, и он положил ее на кулак.

– Отдохнуть мне надо, Грызька… – пробормотал он, засыпая…

* * *

От удара, который Алхимик получил у нововозведенного защитного барьера, все еще ныло его аморфное “тело”. Было до одурения обидно так глупо попасться во второй раз подряд. Хорошо хоть, что он вовремя замедлил движение. А то могло бы развоплотить как в прошлый раз – на несколько дней. Но кто же мог, скажите на милость, подумать, что в квартире этого юноши – квартире, где он совсем недавно бывал беспрепятственно! – тоже появится стража!

Самое ужасное, самое постыдное, что причина появления этой преграды лежала на поверхности. Он чувствовал, его просто жгло ощущение своего собственного почерка. Результата работы его собственной системы. Но откуда?! Откуда! Как мог этот, совершенно далекий от алхимии и науки юноша, имея только копию части текста, научиться тому, что Алхимик в муках выводил годами! Как?!

Устало съежившись, бывший советник некогда великого царя смотрел сквозь непреодолимую для него решетку. Такую же, только сильнее, как была дома у Артема, сына Николая, ученого этого времени. Эта сеть была поставлена не Максимом. Но он насытил ее силой, делавшей защиту совершенно неприступной. Кто же поставил ее?

Почти что понюхав плетение, Алхимик горько улыбнулся несуществующими губами. Еле заметно, но пахло крысом. Тем самым маленьким, испуганным зверьком, которым он дважды пользовался. Неужели? Впрочем, мир видел и большие чудеса. Это было уже неважно. Разве что сделать закладку на память: не зря он подозревал в крысах огромные латентные способности… Может, когда-нибудь и удасться заняться вплотную вопросом: что за тайны скрывает история этих серых спутников человека?..

Важно было, что его система снова пришла в мир. Попала в руки того, кто не был готов ей воспользоваться. Или как раз в определенной степени был готов, что еще страшнее…

И еще холоднее становилось в душе от тусклого клубка, видневшегося в жилище Макса. Стража, слугу, несущего в себе до боли знакомый почерк. Тот почерк, тот запах и тот стиль, которые стали последним, что чувствовал Алхимик перед своей физической смертью.

* * *

“…Когда открывается Дверь, за ней все обетованное видно как бы со стороны. Со стороны, с которой человеку видеть мир не положено. Думаю, Бог специально закрыл для своих детей этот путь, ибо он ведет к гордыне. Оттуда можно управлять жизнью и смертью. Дергать за нити, которыми спаяны все события. Менять и формировать бытие под свои желания. На эту притраву попался и я. Я не мечтал о власти или богатстве для себя – у меня и так было все, что могло понадобиться в жизни. Я мечтал изменить судьбу страны, ставшей мне домом. Страны, величие которой все скрывалось под толстым слоем грязи и косности. Но страны, достойной сверкающей судьбы. Выходя на эту изнаночную сторону жизни, я видел, что стоит лишь изменить часть плетения, потянуть за одни нити и обрезать другие, как правление Петра приведет Россию к великой славе. Сделает ее процветающей державой, чей народ будет счастлив в веках. Сам Петр нес такой заряд силы и готовности менять жизнь, что подобное вмешательство вряд ли можно было бы назвать чрезмерным, либо слишком искусственным.

Для пробы я даже пустил первую слабую волну перенастройки, только легкое движение, проверка сил. И я увидел, как будущее державы начинает пусть немного, но меняться. Это был миг величайшего счастья, равного которому я никогда не испытывал. Ощущение божества в момент генезиса. Это требовало гигантских усилий, это требовало собрать воедино все, что я узнал о структуре бытия за свою долгую жизнь. Но я мог сделать это.

Тогда, вернувшись в мир обычный, я помчался докладывать государю о своем открытии. Мне нужно было отдохнуть. Сформулировать четкую цель. Еще раз очистить разум, чтобы начать то, что мы с царем уже окрестили для себя Великим Поворотом. Петр был возбужден, он верил в меня. Своим тонким чутьем он тоже знал, что первые слабые волны от первого пробного шара уже катятся по миру. И что он может стать тем самодержцем, который сумеет удержать кормило перемен.

Но тогда я еще не ведал об опасности. Я был слишком упоен открывающимися горизонтами, чтобы разведать особенности еще непознанного мира. А Оно уже увидело меня. Почувствовало мой запах. Приготовилось к нашей встрече. Ведь я был не первым, кто выходил за изнанку мира, готовый менять его. Не первым, кто стал всего лишь блюдом на фоне непостижимого голода…“

* * *

Разноцветный и вечно меняющийся мир вокруг был бесконечным домом. Домом существа, чей разум одновременно вмещал в себя целое скопище отдельных личностей и в то же время был единым целым. Существа, которое никогда не имело физического тела, но и не нуждалось в нем. Потоки энергий были его телом и его пищей. Весь букет собственных и поглощаемых эмоций и действий был его пищей и продуктами его жизнедеятельности. В пространстве, где каждое мгновение создавало новый мир, продукты его жизнедеятельности нередко сами становились разумными сущностями, чтобы потом завершить круговорот и влиться обратно в его тело. И при всем этом невообразимом круговороте для самого Существа все сохранялось неизменным тысячи лет.

У него никогда не было ни друзей, ни просто знакомых. Оно знало, что где-то еще, в бесчисленных складках пространства и времени, существуют подобные ему. Существуют пассивные и активные, великие и малые разумы. Разумы, забавляющиеся играми с создаваемыми ими же мирами, и разумы, борющиеся за власть над ними. Но зачем общение сознанию, несущему в себе целый хор? Да, где-то подобные ему существа активно влияют на пространство. Кто-то развлекается, создавая новые миры и новые малые разумы. Но обычно это по молодости. Потом приходит равнодушие. Глупо создавать что-либо. Глупо увлекаться игрой с муравьями.

Эта сущность уже давно забросила подобные забавы. Вечный процесс поедания энергетических потоков в их бесконечном разнообразии – вот и все, что было нужно ему. Просто получать что-то новое. Все равно рано или поздно из всех чувств остается только голод. Когда-то и оно творило свои миры. Управляло ими, выстраивало схемы правил. А потом пожирало их, когда забава становилась однообразной.

Но был один мир, к которому стоило иногда наведаться. Мир, созданный целой группой таких, как оно. Стабильный и на удивление долговечный, хотя никто уже давно не занимался его обустройством. Мир, чьи примитивные обитатели иногда, очень редко, могли научиться вбирать в себя потоки силовых линий и плести их по-новому. О, их стоило искать. Эти крохотные искры разума не понимали, что творят, но зато собирали в себе потрясающий, не встречающийся более нигде букет. Букет, не возникающий больше ни при каких обстоятельствах, сколько ни искало его Существо. Сияющая звездочка с сильным и пьянящим вкусом. Она появлялась лишь в краткий миг, когда слабый разум вкладывал всю свою волю в плетение энергий, которые он не в силах постичь. Но в этот миг слепого творения рождалось блюдо, которое стоило караулить. Жаль, что так редко. Жаль, что иногда их перехватывали другие.

Но сейчас, сейчас лакомство было близко. Один из микроскопических зондов, распыленных когда-то в ткани этого мира, когда тот как-то ненадолго раскрыл свою защиту, недавно ожил. Ожил, потому что почувствовал рождение нового разума, которому предстояло стать потенциальным лакомством. Пришлось немножко, совсем немножко – не переходя границы барьеров – вмешаться. И вот блюдо было на подходе.

Внутренние границы этого странного мира были заперты его создателями. Но никто не запрещал насладиться теми, кто неосторожно покинул свою скорлупу. Конечно, без этой экзотической пищи вполне можно прожить. Но зачем отказывать себе в столь пикантном лакомстве?..

Существо знало, что скоро одна из этих маленьких искорок сможет выйти сюда. Она уже дважды почти создавала себе запретный проход, осталось лишь подкопить силенок. И тогда наступит время так давно ожидаемого десерта. Десерта, который даст возможность множеству личностей, спаянных одним великим разумом еще долго видеть необычные сны.

И всего-то надо: дождаться момента, а потом подтолкнуть это ничтожное создание выложиться на все свои силы. Жаль, что это случалось так редко… Жаль…

* * *

Алхимик метался вокруг жилища его живого коллеги, завывая в бессильной ярости. Артем ничего не сделал! Он ничего не помнил! Во время встречи под землей, на руинах тайного хранилища-библиотеки, они договорились, что ученый оставит всегда включенным свой необычный аппаратус, позволяющий Алхимику говорить с живыми. И вот сейчас, когда надо срочно действовать, все забыто. Даже трижды проклятая защита дома на месте, не пускает его вовнутрь.

Алхимик уже успел посетить всех четырех людей, беседовавших с ним под землей. Они забыли. Их память была очищена от воспоминаний о книге, от воспоминаний о нем, Алхимике! Этот юноша – он слишком быстро учился. И слишком не хотел, чтобы ему помешали.

– Глупец!

Кого он называл этим словом? Себя? Юного Максима?

– Глупе-е-е-ец!

Оставался только один путь. Скорее всего, ничего не получится, но он должен был попытаться. Стены жилища Макса для него более неприступны для прямого вторжения. Остается только диалог. Но сумеет ли он договориться со столь необычным собеседником? Все-таки у него были все причины более никогда не доверять Алхимику. Но, с другой стороны, они ведь так давно знакомы, не правда ли?..

– Боги, если вы есть, помогите же мне отвести эту угрозу. Помогите мне уберечь других от моей печальной ошибки! Я усвоил урок!

Несуществующие слезы текли по несуществующему изможденному лицу. Наверное, он впервые молился со времен своего глубокого детства…

* * *

Вокруг было ужасно. Тяжелый холод проник в самую глубину дрожащего тельца, заставляя Грызю съеживаться и дрожать. Мир за пределами надежных стен уже привычного дома оглушал. Оглушал звуками, запахами, интенсивностью происходящего. Кусал непривычным ветром и угрожал буквально из-за каждого угла, из каждой тени. Причем угрожал скорее не агрессивно, а просто по своей сути. Обещал расправу тем, кто не знаком с правилами. Кто не вписался в законы этой смешанной и хаотичной стаи.

Попискивая от страха, Грызя изо всех сил торопился за путеводной нитью. Это было безумие. Зачем он только согласился на этот путь? Тот, кто навещал его стаю в детстве, а потом так бесцеремонно играл разумом крыса, сегодня пришел снова. Он не мог пройти в пределы охранной линии, но остался за ней и звал крыса отчаянным голосом. Звал просто, не прибегая ни к каким ухищрениям, не пытаясь воспользоваться силой. А потом был разговор. У них не было общего языка, но Тот умел передавать понятные образы. Выстраивать картины, несущие информацию. И Грызя поверил Ему. Он ведь тоже чувствовал опасность, исходящую от вечно караулящего около Макса чужеродного клубка. Да что там, опасность от всего происходящего.

Что-то случилось со знакомыми Грызе людьми. Они забыли, что надо помогать Максу. И именно крыс должен был их разбудить, как единственный, не пораженный странной болезнью. Он еще не знал как, но чувствовал, соглашался с Тем, что надо начинать со старого самца, а уж тот своим умом и опытом наверняка придумает, как помочь всем. Круг замыкался. Только теперь путь к далекому странному жилищу тысячи запахов предстояло пройти на своих собственных четырех трясущихся от страха лапках. Как же огромен и страшен этот мир вокруг! Особенно для крыса, никогда не бывавшего в одиночных прогулках.

* * *

Макс проснулся через несколько часов после того, как сон свалил его прямо за столом. Чай уже давно остыл и стал горьким. За окном свистел ветер, свидетельствуя о том, что холода московской зимы все ближе. Да и вообще моральное и физическое изнеможение делали мир каким-то совсем неуютным. Задумчиво поглядев на оставшийся кусок тортика, юноша вяло догрыз его, почти не ощущая вкуса.

Потом неторопливо побрел в комнату и включил монитор. Странно, но нигде не было видно вечно любопытной мордочки. Грызька даже тортик не доел, пользуясь случаем, что было уже совершенно необъяснимо…

Но Макс не хотел думать об этом. Надо было сосредоточиться на цели. Отступать некуда – мосты сожжены. Сегодня он должен завершить освоение методики давно покойного советника Петра Первого. Одним рывком, собрав все силы, осуществить задуманное, исправить ошибки и вырваться из всей этой истории. Он решил для себя, что не будет пользоваться методикой часто. В конце концов, он тоже может быть осторожным. Или совсем не будет пользоваться ей после сегодняшнего дня. Только создаст долгую установку на постоянное везение в азартных играх. И чтобы у друзей память очистилась от блоков где-нибудь через недельку-другую, пока Макс не скопит достаточно денег, чтобы убедить их в пользе затеи. Они должны будут понять, что он хочет им добра!

А потом все. Он даже пообещает им не пользоваться силами без особых на то причин. Он же не дурак. И не будет никаких взрывов. Все-таки не судьбы страны собрался менять молодой хакер. Только заработать условно немного условно лишних денег. Себе, друзьям и родителям. Много ли им нужно даже всем вместе, в конце-то концов.

Вздохнув, Макс вышел в Интернет. Подумал, не стереть ли те файлы, что он закачал туда раньше. Незачем оставлять теперь эти материалы там, где их могут найти дугие. Все, что нужно он уже и так знает. Копии есть на компакте. А Интернет – слишком ненадежное хранилище. Да и все это – уже ненужные предосторожности. Как он мог раньше так паниковать?.. Впрочем, стереть всегда успеется. Пять минут на чтение почты и за работу.

* * *

Сущность улыбалась бы, если бы это имело смысл. Засеять этот забавный мир своими зондами в тот миг, когда его творцы однажды не заметили открывшейся щели, было хорошей идеей. Зондов осталось мало – часть рассосалась от времени, часть была уничтожена непредсказуемыми колебаниями сил, но часть все еще ждала своего часа. И вот один из них, почувствовав удачное сложение линий вероятности, выполнил свою задачу. Надо-то было только немного подтолкнуть в нужном направлении мысли одного из малых разумных существ, чтобы оно набрело на правильный путь в своих изысканиях. Запрограммировать его разум матрицей нужных действий и нужных желаний. А там все само пойдет – созданные могучим существом семена в слабых разумах прорастали буйно и быстро.

Забытый всеми скользкий сук уже давно был убран дворником и сох в его подсобке на случай зимних холодов, когда на помощь батареям приходит самодельная печка-буржуйка. Один сук, один неосторожный шаг. Маленькое зрительное воздействие. И все. И человек уже на нужном пути. Впрочем, линии вероятности действительно и сами сложились очень удачно. Судя по сигналам стража, это разумная букашка обладала феноменальными способностями постигать информацию.

Если бы это имело смысл, Сущность бы облизнулась. От таких особых разумов всегда рождаются особые букеты… А еще, иногда они создают условия для открытия большого прохода. Прохода в мир, где много совершенно необычных ощущений. Куда Сущность мечтала попасть уже очень давно, но куда всего лишь дважды, терзаемое неутолимым голодом, смогло запустить кусочки своих протуберанцев.

* * *

Грызя мчался по бурлящему выходными городу. Его тело, не привыкшее к регулярным нагрузкам, давно просило пощады, но останавливаться и отдыхать было еще страшнее, чем бежать из последних сил. Он и так старался пробираться самыми незаметными и темными путями. Ныряя в трубы, пробегая по границе теней, уворачиваясь от снующих повсюду шумных двуногих. Запахи окружали его чехардой самых разных образов, самой разной информации. Многочисленные запахи человеков, редкие запахи его сородичей, какие-то хищные запахи. Но надо всем живым господствовала гарь и мертвый дух рычащих машин.

Впрочем, жить крысам в городе было можно. Несколько раз Грызя чувствовал следы довольно значительных стай, а однажды даже увидел лоснящееся тело крупного, матерого самца. Только останавливаться для знакомства было нельзя и некогда. Предстоял очень долгий путь. Очень.

Тот, протянув путеводную нить, постарался передать Грызе ощущение расстояния. Получалось слишком далеко. Грызе не успеть за день. И за ночь. А тогда станет слишком поздно. Если даже суждено крысу добраться до цели, то и тогда будет поздно! Но что оставалось, кроме как бежать, надеясь на чудо?..

Крыс как раз пробегал под низким днищем какого-то настила из кривых досок, скрипевшего под ногами орущих на десятки голосов человеков, когда дорогу ему преградил выскочивший их темной щели сородич.

“Это моя территория” – просигнализировал он.

“Я не претендую на нее” – ответил Грызя, судорожно вспоминая детские уроки общения в стае. “Мне нужно идти дальше”.

“Далеко?” – безразлично поинтересовался поджарый самец.

“Очень. Но надо”.

“Так пользуйся путями человеков! Как мы. Должна же от них быть польза, кроме еды. Ты неопытен.”

“Пути человеков?”

“Пойдем, это рядом. Будешь должен мне пищей.”

Всего десять минут понадобилось на то, чтобы пробежать узкими трубами по змеящимся старым кабелям куда-то вбок и немного вниз, а потом объяснить образами, куда нужно Грызе. Вскоре оба крыса осторожно выглядывали из крошащейся щели бетонного пола.

“Когда сверху примчится – не бойся” – объяснял сородич, завершая краткое обучение пользованием подземными путями и машинами человеков. “Прыгай вверх и прячься. А там увидишь. Главное – не бояться, особенно когда окажешься глубже под землей. У человеков много что шумит, но мало что кусается. Удачи”.

Вдали зашумело, стремительно приближаясь. Грызя припал к земле. Он чувствовал, что Тот где-то рядом, тоже напрягся в ожидании.

Огромная махина с ревом и воем, толкая перед собой стену плотного затхлого воздуха, вырвалась из невероятных размеров темной норы. Прямо над Грызей, замершим от ужаса, вжавшегося в грязный пол тоннеля. Но место и впрямь было безопасным – огромное чудище неслось над ним, по бокам от него, но не причиняло вреда. Довольно резко его скорость замедлилась, круглые куски металла, заменявшие машине ноги, перестали сливаться в сверкающую массу, распавшись на отдельные неопрятные круги. Заскрипел металл. Пахнуло горячим.

Лязгнуло и замерло.

“Давай, сейчас” – дал последнее напутствие сородич. “Оно пронесет тебя на значительную часть пути”.

Грызя подпрыгнул, старательно вглядываясь в полумрак над головой. Действительно, среди кусков металла и свисающих кабелей нашлась ниша, в которой можно было спрятаться от всего движущегося. Судорожно вцепившись во что-то упругое всеми лапами и даже зубами, крыс приготовился к путешествию. Он знал, что путеводная нить, контролируемая Тем, подскажет, когда придет время покидать это место под брюхом у стремительного чудовища.

Ему было очень, очень страшно. Кто бы мог подумать, что в достаточно скором будущем еще настанут времена, когда путешествие на метро станет для него нормальным явлением…

* * *

Пожилой ученый мурлыкал какую-то мелодию, старательно намывая маленькой губкой посуду. Он не регулярно этим занимался, всегда по холостяцкой привычке ждал, пока раковина скроется за горой грязных тарелок. Но не далее. Раз в три дня он мыл посуду железно. Как ни странно, это далеко не самое приятное занятие обычно действовало на Артема Николаевича успокаивающе.

Сегодня вообще был какой-то особенно умиротворенный день. Чудно. Ему казалось, что еще с утра он был чем-то взволнован, чем-то увлечен, но никак не мог вспомнить – чем. Наверное, ночью приходила очередная Мысль. Так он про себя и именовал их: с прописной буквы. Не просто так мыслишка, а Мысль. Сколько их, разбросанных на клочках бумаги, захламляет не слишком опрятную квартиру ученого. Сколько их могло бы вырасти и эволюционировать в полноценные нобелевские премии, но так никогда и не увидят свет?.. А он становится совсем рассеянным. Утром обнаружил, что оставил включенными несколько приборов. Причем совершенно ненужных. Как будто счета за электричество и без того маленькие…

Ладно, сейчас надо домыть посуду, а потом можно посидеть немного над упорядочиванием накопившихся выкладок. А то он уже, кажется, неделю почти не садился за свою основную работу. И все-таки, что за смутное беспокойство иногда уколет где-то внутри, в глубинах сознания, несмотря на тишину и хорошее настроение?..

Грызя выскочил из-под земли, торопясь уйти от скопления человеческих ног. Его трясло. Поездка под брюхом свистящего и ревущего чудовища, несущегося через темноту вечно сырых и затхлых туннелей, в другое время свалила бы его надолго. Увы, останавливаться пока еще рано. Он значительно приблизился к цели, но оставалось пробежать еще приличное расстояние. По-прежнему. От мусорного бака в канализацию, из подвала в трубу со спутанными проводами, через заброшенные непонятные помещения и груды хлама. И снова наружу до первого мусорного бака.

Человекам, наверное, созданный ими мир кажется таким простым и наглядным с высоты их роста. Для крысы же это были настоящие лабиринты бесконечных ходов и убежищ. Лабиринты, в которых где-то, не слишком пересекаясь, жили тысячи серых тел. Сотни стай. Неожиданно на Грызю накатила тоска. У него тоже когда-то была стая. А теперь он один. Бежит по делам человеков, которые сам не понимает. Поверив существу, также давно потерявшему свою стаю и всякое понятие о совести…

“Прыгай!” – оглушил его беззвучный вопль Того, продолжавшего следить за путем крыса где-то на грани реальности.

Не рассуждая, скорее испуганный этим криком, Грызя дернулся в сторону. В этот же момент сверху на него упало что-то гибкое, мускулистое, ощерившееся лезвиями когтей и зубов. Кошка – слово всплыло из детских воспоминаний, из рассказов матери. Коварный хищник, часто пробовавший силы в нападении на крыс.

Судорожный рывок добычи в сторону не дал кошке приземлиться точно на крыса, но одна из ее лап довольно болезненно скользнула по боку Грызи, легко раздирая кожу когтями. Заваливаясь на спину, крыс приготовился погибать. Более опытный самец, наверное, мог бы дать отпор кошке. Но Грызя слишком рано покинул стаю, не успел пройти необходимых стадий обучения всем премудростям жизни. Да и физическая подготовка, что уж там, оставляла желать много большего. Неожиданно сквозь отчаяние на него накатило четкое воспоминание об уроках первого дома. “Нос! Почти все, кто может напасть на крысу, имеют чувствительный нос” – учил старый, потрепанный улицей самец молодых крысят.

Не думая, – пока разум еще не застыл от страха, – Грызя выгнулся дугой, напрягая мускулы спины, и рванулся навстречу оскаленной пасти. Рыже-черный кот, уже готовившийся впиться в нежную шею этого раскормленного создания, пахнущего аппетитно и беспомощно, так и не успел понять, что же пошло не так. Он просто не ожидал сопротивления от такой даже внешне не обученной улицей добычи.

Отчаянно вереща, Грызя, не обращая внимания на смыкающиеся на нем и впивающиеся в тело крючьями когтей лапы, изо всех сил вонзил любовно отточенные долгими вечерами зубы в нос агрессору.

Улица огласилась пронзительным мявом. Хватка когтей исчезла. Мордочку Грызи оросила соленая, горячая кровь, хлещущая из разодранного носа кота. Не дожидаясь дальнейших действий охотника, крыс, пробуксовывая на месте высоко взлетающими пятками, рванул прочь. Путеводная нить упиралась в уже видимый вдалеке большой дом, где-то в нутре которого была цель его путешествия. Осталось только добежать. Боясь оглянуться, теряя последние запасы сил, крыс мчался напролом, не обращая внимания ни на израненные бока, ни на шарахающихся на его пути человеков, ни на сбитые о непривычный асфальт подушечки лап.

Его противник, заскочивший от боли на ближайшее возвышение, лихорадочно зализывал распоротый нос. Глаза кота горели желтой ненавистью. Его, одного из лучших бойцов двора, так унизила какая-то крыса, даже не уличная, а пахнущая человеческим жильем!

Зарычав, кот элегантной молнией послал свое тренированное тело в погоню. Один раз серому наглецу удалось застать его врасплох. Во второй раз этого не получится – теперь он расправится с ним без игр, по всем правилам жесткой кошачьей охоты. Кот чувствовал, что преследуемая крыса бежит из последних сил. Запах страха и адреналина указывал на след горящей стрелой. Ничего, далеко этот зверек теперь не убежит.

* * *

“…Правила большого внешнего пространства оказались простыми и жестокими. Человеку не место у корней мироздания. Человеческий разум заключен в сферу нашего мира в миг творения, и за пределы этой сферы выходить ему не предназначено. Там живут создания, равные богам. Им нет пути в нашу реальность – так устроено Творцом. Но те, кто выходит за оградительный барьер, – становятся легкой добычей. Как раскормленные домашние мыши, забредшие во двор к голодным уличным котам. Самое ужасное, что подставив под удар свою жизнь, я подставил под удар и свой мир. Проход, неосмотрительно открытый мною, мог стать дверью в обратную сторону. Впустить к нам то, что по замыслу Творца должно держаться снаружи. У меня оставались считанные секунды, когда я увидел смыкающиеся вокруг меня щупальца. Осознание происходящего и суть опасности пришли внезапно. У корней мироздания информация и без того имеет странную природу, приходя неожиданно. Как будто вдыхаешь своеобразное облако, несущее знание.

У меня были мгновения, чтобы попытаться вырваться из западни. Потратить все силы, на удар по этому энергетическому кальмару. Удар, впрочем, который никогда не смог бы убить его. Но мог бы дать мне шанс ускользнуть. И я горжусь этими мгновениями. Потому что я поступил как Человек!.. “

* * *

– Эх, когда же я успел так намусорить? – укоризненно пробормотал под нос Артем Николаевич, склоняясь над переполненным помойным ведром. В последнее время мусоропровод был вечно забит и приходилось спускаться на лифте к подъезду, чтобы выкинуть мусор. Делать этого, разумеется, не хотелось. Вздохнув, ученый отправился на поиск подходящей обуви.

Лифт поднимался со скрежетом. Ему тоже не хотелось работать. Возить всяких старикашек, несущих грязные вонючие ведра. Или подростков, судя по запаху, не единожды справлявших тут малую нужду.

– А что делать! – возразил лифту Артем Николаевич, нажимая на черное пятно жженой кнопки.

Попробовать, что ли, поднять материалы по массовому психологическому воздействию? Был и такой отдел… Внушить бы хулиганам отвращение к порче лифтов… Эх, где оно все? Все эти уникальные проекты, сотни увлеченных людей, великие перспективы. Все рассыпалось. Остались в основном диковатые одиночки, вроде него. Да сытые толстячки – те, кто вовремя уехал за границу. Работать на благо звездно-полосатого флага…

– Мусорных баков в форточки плывет аромат, и туда же, между прочим, заползает луна… – фальшивил ученый, напевая песню неплохого лесного барда современности Жильцова, запись которого ему приносил кто-то из студентов. Песня была к месту.

Трудно расслышать что-то, когда, хрипя и задыхаясь, несешься во весь опор. Но каким-то чувством Грызя знал, что погоня продолжается. Преследователь был совсем недалеко. Нагонял добычу методично и расчетливо, не тратя ресурсов зря. Они оба понимали, что гонка скоро закончится. У кота было слишком большое преимущество в запасе сил, в знании местности, в опыте охот.

Добежать до входа в огромное жилище человеков Грызя, пожалуй, еще успевал. Но ведь надо еще подняться на головокружительную высоту. Найти вход в нору старого самца. И найти способ пробраться внутрь. На это его сил уже не хватало. Но крыс бежал вперед. Все равно, ничего другого не оставалось. А вдруг, вдруг кот испугается охотиться на территории человеков?..

Неожиданно большая дверь, к которой он приближался все сокращающимися скачками, начала открываться. До слез знакомая фигура выплыла из полумрака, держа в лапе что-то крупное и сильно пахнущее. Это был он!

Всхлипывая вместо писка, хрипя горящими легкими, крыс с разбегу ткнулся сухим раскаленным носом в ногу человеку. Такую знакомую посреди чужого мира…

– …В магазинной подсобке выводок крыс, прибалдевших от счастья средь колбасных обрезков… – продолжал напевать ученый, жмурясь от перехода из помещения на свет дня.

Артем Николаевич даже не успел дернуться. Серый комок врезался в него и приник к ноге, крупно дрожа и издавая какие-то почти плачущие звуки. Это была крыса. Точнее, судя по хорошо видневшимся из-под хвоста отличительным предметам, крыс. Совсем молодой, холеный и пухловатый. Но весь в мыле и крови. И очень, очень перепуганный. Крыс в своей жизни Артем Николаевич повидал немало. Сколько их прошло через лаборатории его КБ – страшно подумать. Ученый уважал этих умных, внимательных и, несомненно, высоко социальных животных. Только вот такое необычное поведение было чем-то новым.

– Ну ты чего? – оторопело спросил Артем Николаевич, не двигаясь и ожидая развития событий. Ему было до чертиков любопытно, чем закончится эта необычная встреча из мира животных.

Крыс продолжал дрожать. И тоже не двигался с места, обессилев и остолбенев в каком-то истерическом облегчении. Через несколько секунд из кустов метнулась поджарая тень.

– Ах, вот оно что! – воскликнул ученый, успев различить в смазанном стремительном силуэте горящего азартом охоты кота, несущегося прямо на него.

– А ну пошел!

Физкультурой ученый не занимался давно. Даже домашнюю зарядку пропускал два раза из трех. Но этот бросок с короткого замаха ему явно удался. Мусорное ведро, рассыпая свое вонючее содержимое, пронеслось кометой метра полтора и, с отчетливым “бумс”, встретилось с ничего не видящим в азарте погони хищником. Смятый превосходящей массой, кот улетел в сторону, сопровождаемый грохотом консервных банок и брызгами скисшего молока.

– Ха! Не зря мы по молодости в городки чемпионаты гоняли! – радостно прокомментировал ученый, чувствуя себя молодеющим от такого хулиганства. – Ну ладно, пойдем, посмотрим, что с тобой, малыш…

Он аккуратно поднял крыса под живот и осмотрел его. Зверек нуждался в санобработке. Воровато оглянувшись: нет ли дворника, ученый быстро подхватил второй рукой опустевшее ведро и, пока никто из соседей не застал его на месте преступления, рысцой покинул ставшую куда грязнее улицу. На душе отчего-то было радостно. А еще ему показалось, что рядом облегченно вздохнул кто-то невидимый… Старческие галлюцинации?

Правда, через пару минут ученому предстояло еще раз усомниться в адекватности происходящего. Когда крыс, едва они переступили порог квартиры, вырвался из рук ученого и стремглав помчался в его рабочую комнату.

Не слушая воплей хозяина квартиры, серый мокрый комок, оставляя влажные следы маленьких лапок, взлетел на стол, подскочил к одному из старых и многократно переделанных приборов – тому самому, что ученый нашел утром включенным – и, встав на задние лапы, навалился на тумблер.

– Наконец! – немедленно ожил динамик.

Артем Николаевич с размаху сел на стул.

– Артем, сын Николая, ты должен вспомнить! – продолжил слабый, словно издалека голос. – И убери своих стражей, я и так еле держусь…

* * *

Макс потянулся, отодвинул тарелку с остатками “Доширак” и неторопливо встал из-за стола. Телефон был выключен, мобильный тоже. Дверь заперта на замок. Даже пыльные шторы на окнах по возможности закрыты. Необходимо было свести к минимуму количество внешних раздражителей. Непривычно тихая и слепая квартира, где не шумел даже вечный вентилятор компьютера, разом превратилась в одинокий, поросший мхом овраг где-то на краю света.

Глубоко вдохнув, Макс принял позу “столб”, изученную когда-то на занятиях китайской гимнастикой. Надо было подготовиться к вечеру. Макса уверяли раньше, что “столб” помогает телу накопить сил. Настало время проверить, насколько это правда…

Удивленный и растерянный Алексей нажал на кнопку дверного звонка, машинально второй рукой оправляя клетчатую рубашку под курткой.. Всего около сорока минут назад Артем Николаевич неожиданно потребовал у него найти Андрея и Рыжего и всем срочно примчаться к нему в “лабораторию”. Зачем и почему ученый объяснять отказался, настойчиво повторяя, что надо торопиться. В голосе бывшего наставника, обычно умеющего неплохо себя контролировать, Алексей уловил почти панические нотки. В таком состоянии Алексей Артема Николаевича припомнить не мог. Похоже, случилось что-то совсем из ряда вон выходящее.

К счастью, Рыжий как раз был в гостях у Андрея – они зачем-то встретились еще утром и все еще сидели, обсуждая какую-то статью по истории кельтов. Все трое друзей, собравшись вместе, определенно чувствовали себя не в своей тарелке. Что-то давило на их подсознание. В воздухе повис гигантский плакат, видимый каждым из них: «Что-то не так!»

– Ну что, молодые люди, – приветствовал их всклокоченный ученый, – вы, конечно, ни про книгу, ни про Алхимика не помните, да?

– Про что, Артем Николаевич? – удивленно спросил Алексей, проходя в прихожую и разглядывая странный жезл, который седой хозяин квартиры вертел в руках.

– Сейчас поймешь, надеюсь, – пробурчал Артем Николаевич, направив блестящее навершие, исчерканное паутиной темных прожилок, на друзей. – Сейчас поймешь…

Алексей удивленно смотрел на приближающуюся искорку в руках ученого. Андрей, топтавшийся сзади в борьбе со шнурками своих ботинок, в последний миг что-то почувствовал и дернулся в сторону. Но опоздал. Искорка вспыхнула и мир вокруг утонул в гулком «БАМ!», сокрушающем сознание.

Еще через десять минут четыре человека, трое из которых только что отведали запаха нашатыря, и один измученный крыс сидели на стульях, вслушиваясь в динамик странного прибора.

– К счастью, ваш друг не хотел вам зла, – вещал древний призрак. – Он не стирал память, а просто закрыл ее на время. Причем у Артема в меньшей степени, чем у других. Когда крыс включил этот “вещатель”, я смог убедить коллегу снять защиту с дома и совместно мы убрали запоры с его мыслей. Пока ждали вас – подготовили инструмент для дальнейшей работы.

– Да уж, – Артем Николаевич любовно погладил жезл, – одна из наших лучших разработок. Стоимость материалов – тысячи долларов. И два искусственных кристалла, не имеющих аналогов в мире. Зато работать с ним может даже такой неумелый “маг” как я… Жаль его теперь заряжать неделю, если не месяц…

– Но как Макс смог все это? – Рыжий вскочил и снова уселся на стул. – Я же помню теперь, мы с Андреем пытались его переубедить… А он замер как-то и все… И мы все забыли!

– Ваш друг, – просипел динамик, – очень быстро научился выходить за изнанку мира… Даже мне потребовалось куда больше времени, чтобы освоить свою собственную методику. У него феноменальная восприимчивость к информации. Боюсь, что теперь он стоит на пороге попытки выйти в проход полностью. Его надо остановить.

– А то случиться как с вами? – тихо уточнил Андрей.

– Да. В его доме уже есть наблюдатель от того же существа, что убило меня. Максима ждут. Что еще хуже, если у него хватит сил открыть проход пошире, то погибнет не только он. Мне… – голос заколебался – Мне было неприятное видение, скажем так.

Алексей заметил, что при этих словах Артем Николаевич судорожно сжал кулаки. Двое ученых, живой и мертвый, похоже разделяли теперь некую общую тайну.

– Это существо, оно воспользуется проходом само? В нашу сторону? – уточнил у хриплого голоса Андрей, яростно сминая рукой волевой подбородок. Его карие глаза озабочено смотрели прямо в динамик прибора.

– Не знаю. Целиком, думаю, нет. Но щупальца запустить сможет. Кто знает, что это будет значить для мира живых? Не зря же Творец запер его как изнутри, так и снаружи.

– И самое плохое, ребята, – грустно добавил Артем Николаевич, – что телефон Макса не отвечает.

Читать следующую главу>>