Чувство Стаи. Глава 2. Первое понимание
<<Читать предыдущую главу
К безмерному удивлению Грызи, старый самец не стал отбирать у него честную добычу. Видно, года прибавили ему мудрости. Разве можно издеваться над тем, кто ест такое?! Огромная лапа схватила предмет, за которым устроился крыс, и унесла его прочь. На этом человеки словно забыли о нем, вернувшись к первому столу, снова принявшись терзать его бывшую кровать своими странными штуками. Можно было доедать добычу спокойно, смакуя и наслаждаясь.
Кольнуло. В окружающем мире что-то сдвинулось. Изменилось. Стало как-то неуютнее. Может, сквозняк, задувший там, где раньше Грызю укрывал унесенный старым самцом предмет?.. Нет. Не сквозняк. Наконец, Грызю осенило настолько, что он опустил удерживаемый лапками кусок конфеты и тревожно оглянулся, возбужденно задергав ушами. Когда он прибежал сюда, его вело чувство. Чувство привычного уюта. Тот особый запах-который-не-запах именно того оттенка, к которому он так привык дома! Тот самый, которым пахла его теплая кровать необычных снов. И который несло То, что иногда светилось во тьме пещер. Этот оттенок был особым. Более тонким и более… Холодным? Нет. Несовместимым. Да, более странным к окружающему миру. Но все равно в памяти крыса он оставался таким уютным из-за его принадлежности к дому.
И вот теперь, с исчезновением предмета, этот запах исчез. Ушел. Другие, более живые остались, но не этот. Контраст с этим недолгим воспоминанием о настоящем домашнем уюте обрушил на Грызю тоску по первому дому. По его стае. По его родичам. По привычному и правильному миру. Еще раз провернув голову, зверек вдруг испугался вопроса: а кто будет его стаей теперь? Неужели на всю жизнь эти странные огромные создания?
Впрочем, жизнь есть жизнь. Грустить по-настоящему молодой крыс не умел. Вздохнув, он снова поднял лапки к мордочке и, продолжая на всякий случай следить черными бусинами за человеками, вгрызся в божественно вкусную мякоть. Жизнь покажет.
* * *
– Наш молодой друг и поклонник кондитерской фабрики «Красный Октябрь» напомнил мне об одном нюансе, – Артем Николаевич поднял плату повыше, словно читая лекцию. – Дело в том, что вот эта вот платка является расширением к обычному сенсору замкнутых заряженных схем. Она чувствительна к особому, скажем так, спектру энергетики. Энергетики мертвого.
– В смысле? – подозрительно спросил Макс, приподнимая одну бровь.
Артем Николаевич ждал вопроса.
– В смысле, что, как показали наши работы, воздействие, оказываемое на мир разумом, уже покинувшим бренное тело, отличается от стандартного. Почему – неизвестно.
– Стоп, Артем Николаевич, как же можно воздействовать на что-то после смерти? – для технократичного Алексея эта мысль была уже слишком нетрадиционной.
– А вот это, Леша, уже серьезный вопрос.
Лицо ученого как-то резко осунулось и он заговорил уже обычным тоном:
– Понимаете, мы в нашей работе нашли явные доказательства тому, что иногда отдельные люди могли влиять на мир уже после своей смерти. Сначала мы думали, что срабатывают старые программы, созданные и запущенные ими еще при жизни. Но это не так. Работы наших специалистов по Африке и Дальнему Востоку, где традиционно уделяли немало внимания культам мертвых, показали, что есть какой-то необычный механизм. Механизм, позволяющий разуму, или душе, если говорить религиозными терминами, оставаться среди живого после смерти носителя. И, соответственно, продолжать влиять на мир, хоть уже и не столь материально. Оттуда, думаю, и легенды о зомби, привидениях, полтергейстах и так далее. Был даже какое-то время целый отдел, который вел эту тему. Кто же из руководства партии отказался бы от гарантированного продления жизни за черту смерти?.. Правда, так ничего кардинального откопать и не удалось. Сколько людей умертвили во время опытов, а почти понапрасну…
Алексей вскинул брови, но ученый поспешил добавить:
– Заключенных, конечно. Осужденных на смерть. И добровольцы были. Пара человек. Только не вышло ничего. Не смогли… Один из добровольцев оказался сыном какого-то силовика, так что отдел вскоре прикрыли. А вот эта плата, – Артем Николаевич снова помахал в воздухе модулем, – это их разработка. Чтобы замерять «некро-поля», как они их называли у себя… Интересно, что ваш крыс нашел именно ее. Я-то давно уже этой темой не занимаюсь и не интересуюсь. И забыл, что у меня этот модуль еще валяется. Интересно…
– Так давайте попробуем? – похоже, Макс проникся впечатлением от рассказа. В общем, Артем Николаевич производил на обычно циничного хакера сильное впечатление.
Впрочем, у вечно скептично мыслящего Алексея тоже по коже пошли мурашки. Казалось бы знакомый, Артем Николаевич иногда приоткрывал перед ним такое…
– Думаете… – попытался вернуть себе рассудительный настрой Алексей, не замечая, что нервно поглаживает свою выбритую макушку, – думаете, стоит промерять книгу с этим модулем?
– Да, Леша. Почему бы нет. Положительный результат дал бы вполне логичное объяснение всему. Только вот беда, этот модуль достаточно специфичен. Его еще надо настраивать и заряжать перед использованием. Мне будет нужно дня два. Так что если вы оставите мне вашу находку, я над ней поработаю. Ну и схемы постараюсь прочитать, если получится. Эх, было время – за такую книгу дрался бы не один эксперт. Вы не поверите, но наши во многих отношениях дикие предки иногда находили ответы на такие вопросы, что даже мне не приснится. Да, заодно на досуге я еще раз потестирую вашу находку и на более мирские причины сохранности. А то чем черт не шутит, вдруг тут мистикой и не пахнет, а просто я по привычке завелся…
– Хорошо! – Макс почувствовал нелогичное облегчение. Почему-то страшно не хотелось присутствовать при измерениях с этим модулем. – Конечно, мы вам ее оставим.
– Что, Максим, не по себе стало, да? – грустно и понимающе улыбнулся ученый, внимательно глядя на юношу. – Это нормально. Это свойство такое у «некро-полей». При определенных условиях данный модуль тоже слегка их генерирует. Плюс остаточное что-то… Пока валяется забытый – вроде и не заметно. А вот если как сейчас – в центре внимания… Сам чувствуешь. А если включить еще… Человек подсознательно их боится. У нас один лаборант повесился и еще один с ума сошел, пока заметили, что к чему. Им потом ввели жесткие нормы на время работы со спецтехникой, связанной с этим проектом. Прививки всей лаборатории делать пытались… Еще одна причина, почему и я это все давно забросил… впрочем, ладно. Что это мы все о грустном. Предлагаю, молодые люди, посмотреть пару «фокусов». Алексей-то у нас их уже видел, а вот Максиму будет забавно. Прошу все внимание к этому столу…
* * *
Поглядывая одним глазом на человеков, развлекавшихся своими странными играми, оставленный в покое Грызя спокойно совершил еще пару ходок, стащил еще пару конфет и, довольный и сытый, вознамерился вздремнуть на ближайшей мягкой поверхности. День определенно удался. Сколько игр и вкусной еды, сколько новых впечатлений! «Почаще бы так!» – вяло подумал уже забывший о грусти серый клубок, свернувшийся в очередной куче хлама.
Однако вибриссы успокоившегося было зверька внезапно задрожали. В окружающем мире снова что-то быстро менялось. И на этот раз серьезно. Волна таких знакомых с младенчества и некогда привычных ощущений захлестнула молодого крыса, накатив и накрыв его с головой. Ощущений, которые он уже начал забывать в мире огромных двуногих. Где-то рядом было То, что живет под землей. То, что приходило иногда к гнезду, где Грызя родился и рос. Сквозь сложную паутину самых разных запахов-которые-не-запахи, пронизывающую все жилище старого самца-человека, как будто задул ветер. Ветер, несший тот самый не живой, особый, запах-который-не-запах, который Грызя только недавно недолго чувствовал в странном предмете, служившим ему недолгим укрытием во время поедания первого сегодняшнего трофея.
Крыс возбужденно зашевелил носом и вытянул голову, пробуя окружающее пространство всеми органами чувств. То, что живет под землей определенно было где-то совсем рядом. И Оно приближалось. Впрочем, теперь крысу казалось, что правильнее сказать “Он”. Ведь странное, иногда слегка светящееся, бесплотное существо так сильно походило очертаниями на самцов-человеков, теперь-то он в этом разбирался вполне неплохо.
Надо же, пока не пожил вне гнезда и не догадывался об этом. Увидеть бы еще вблизи человеческих самок…
Грызя и раньше подозревал, что твердые стены не являются препятствием для этого таинственного существа. Он приближался с той стороны, где проходов не было. Минуя стены и перекрытия. На этот раз Он не светился. Его колеблющийся образ был заметен только в картине запахов. Похоже, человеки даже не догадывались о приближающемся госте. Паутина ощущаемых Грызей сигналов колыхалась все сильнее. Самые различные предметы в этом жутко захламленном жилище начали ощутимо возбуждаться, добавляя новые ручейки в набирающий силу круговорот. Тот, кто шел сквозь стены, был уже на расстоянии десяти человеческих шагов.
Если раньше Он излучал тихую печаль и сдержанность – это чувствовалось в его запахах так же, как и эмоции у любого живого существа, – то теперь к ним густо примешивалось настроение страха и триумфа одновременно. Он шел сюда с совершенно определенной целью, и она была близка. Беззаботное настроение моментально слетело с Грызи. Обстановка ощутимо напрягалась. Мир приготовился к чему-то. Крыс тоже чувствовал приближение конфликта и совершенно не стремился быть им захваченным.
Бесплотное тело придвинулось уже на пять человеческих шагов, когда молодой крыс тревожно вспискнул, спрыгнул со стола и прыжками помчался в противоположный угол, намереваясь забиться в первую попавшуюся щель. Тот, кто шел сюда, вступил в комнату, пройдя стену. Он по-прежнему был невидим глазами, но картина запахов обрисовывала его весьма четко. Полыхнуло ощущением торжества и облегчения.
И в этот момент грянул удар. Словно молния сорвалась с одного из предметов, висевших на стене жилища. Почти зримая в обычном мире чувств, темная струя стремительно ударила в центр тела Того, кто пришел. Крик боли и ужаса разорвал все сферы, наверняка слышимый даже тугими ушами человеков. Удар струи словно смял фигуру незваного гостя, выталкивая его за пределы жилища. Туманный образ съежился и с легким хлопком исчез из мира восприятия Грызи. Потрясенный, крыс ошалело вертел головой, пытаясь сориентироваться в развитии событий. Пытаясь понять – кончилось ли страшное мгновение.
Человеки задергались своими угловатыми движениями. Значит, тоже почувствовали или услышали крик бесплотного визитера.
* * *
– Что это было, Артем Николаевич? – слегка севшим голосом спросил Макс, в испуге оглядывая комнату.
Он четко помнил, что только что тишина вокруг взорвалась криком, полным ужаса и боли. Но теперь был совершенно не уверен, что этот крик слышали его уши.
– Ты тоже слышал? – почти шепотом переспросил друга Алексей, также озираясь.
– Похоже, мы все слышали одно и то же.
Артем Николаевич резюмировал ситуацию внешне спокойно, однако торопливо шагнул к одной из полок и схватил там какой-то продолговатый предмет.
– Мне тоже послышался странный крик, молодые люди. Но вы не обратили внимания на одну деталь? – ученый теперь уже спокойнее подошел к двери и потрогал одну из странных деревянных масок, висевших на стене. – Наш юный гость почувствовал что-то еще раньше. Я четко слышал звук его прыжка где-то секунды за две до этого странного крика.
Все посмотрели в сторону, куда указывал палец профессора. Съежившийся испуганный крыс сидел у ножки стола, возбужденно оглядываясь.
– Но что случилось? – спросил Макс, ошалело переводя взгляд между своим питомцем и ученым.
– Видите эту маску? Видите вот этот шарик, висящий под ней, – Артем Николаевич показал на деревянный шарик в сантиметр диаметром, подвешенный под одной из гротескных настенных масок на десятисантиметровой нити. Шарик качался.
– Это – маска одного из центрально-африканских племен. Служит для защиты дома от мертвых душ. Шарик – что-то вроде индикатора работы. Если верить приметам, то похоже, что она только что выполнила свою функцию. Защитила нас от чего-то. Мертвого, в обычном значении этого слова.
– И вы… Вы в это верите? – голова Макса однозначно пошла кругом. В один день на него свалилось, пожалуй, слишком много нового.
– Как я уже говорил, все эти некро-штуки – это совсем не моя специфика. Но коллеги утверждали, что в Африке действительно умели делать почти все, что как-либо связано с культом мертвых. И эти маски когда-то развешивали по всем лабораториям, наверное, не просто так… Интересно…
Артем Николаевич включил один из своих приборов и вгляделся в дрожание стрелки.
– Ну вот, вся комната просто бурлит от возмутившихся энергетических полей… Феноменально! Друзья, не хочу вас пугать, но готов поспорить на свою первую диссертацию, что только что мой скромный дом пыталось посетить привидение! И я его упустил! Обалдеть!
Ученый все-таки потерял напускное равнодушие и только что не пустился в пляс, сверкая глазами.
– Это же надо! Столько лет – и вот тебе на. Уже на пенсии мое жилище начинает привлекать разумные потусторонние сущности! Молодые люди, вы приносите удачу!
– А.. Артем Николаевеич, так что все-таки случилось? – Алексей был ошарашен не менее Макса, привычная и, казалось бы, устоявшаяся картина мироздания шла трещинами.
– Я же говорю, Леша, только что сработала старая охранная система. От физически мертвых энергетических сущностей. Я уж точно не помню, как она работает, но, наверное, действует весьма убедительно. Такой вопль раздался! И это при том, что по теории мертвые души практически не могут взаимодействовать с материей, кроме как в совершенно особых случаях. А звук, Леша, это, как тебе известно, колебание материи!
Артем Николаевич радостно потер руки.
– Жаль только, что у меня ни один прибор на запись не работал. Вы себе не представляете, сколько опытов было поставлено, чтобы призвать какое-нибудь потустороннее существо! Это очень, феноменально непросто! Им-то до наших опытов как до луны., да и плотность их населения весьма невелика. А тут что-то пришло само! Эх… Упустил… Старый стал…
Глухо, но основательно звякнуло – железка, которую Макс схватил с ближайшей полки в самооборонных целях, выпала из разжавшихся пальцев.
– Зачем я сюда пришел? – тоскливо спросил он в пустоту.
Ответом юноше стал внимательный взгляд черных бусинок его питомца.
* * *
Макс особенно громко стукнул по клавише, сохраняя результаты правки, и удовлетворенно откинулся на спинку стула, одновременно проворачивая его вокруг собственной оси.
– Трам-пам-пам! – заявил он Грызе, наблюдавшему за этими гимнастическими упражнениями из глубины своей некогда книжной полки.
– Я на сегодня закончил, можно бы и пожрать! – продолжил монолог хакер, задумчиво глядя в окно и прикидывая, хочется ли ему идти в магазин.
Крыс зашуршал подстилкой и приблизился к щели приоткрытого для свободного прохода стекла. Любопытный нос, высунувшись наружу, активно зондировал воздух. Слово “пожрать” он уже знал и весьма уважал.
– Впрочем, – Макс почесал переносицу, – а фигли? Такую работу закончил – три сидюка сломать, да еще с хорошей защитой… Ну его… Можно по этому поводу и пиццу бы заказать с доставкой…
Слово “пицца” Грызе тоже уже было знакомо. В рейтинге возможностей слова “пожрать” она занимала весьма солидное место. Поэтому, радостно пискнув, он протиснулся в щель, спрыгнул на пол, ощутимо стукнув по паркету – кормили его совсем неплохо – и, смешно подпрыгивая всеми четырьмя лапами, поскакал к Максу.
Минут через пятнадцать, когда курьерская служба оправдала свое гордое имя быстрой, оба обитателя холостяцкой квартиры радостно вгрызались в сочащуюся сыром и маслом мякоть. Со дня памятного им обоим визита к старому физику прошло уже двое суток. Даже Макс начал постепенно забывать о происшедшем, затушевывать эмоции, убеждая себя в том, что кроме слов ученого он ничего конкретного и не видел. Грызя же вообще не задумывался о прошлом – было и было. Мало ли чего в жизни бывает.
Да и некогда Максу было отвлекаться на мистические загадки – работодатель потребовал срочной сдачи очередной переведенной компьютерной игрушки, которую он на тот момент еще только-только начал разбирать на кусочки… Двое суток с редкими и нерегулярными перерывами на сон и созвонку с переводчиками. Двое суток за старенькой клавиатурой. Черствые бутерброды и вечно остывший чай. На этот раз, правда, обошлось без больших сложностей, и буржуазный капитализм в очередной раз проиграл российской смекалке. Если позвонить курьеру заказчика уже сегодня, то через недельку пиратские диски с игрой появятся на всех прилавках города.
– Не родилась еще такая защита, которую не могла бы сломать советская власть! – довольно пробормотал Макс, с удовольствием разламывая компакт диск с исходным заданием, полученный от работодателя, пополам. Радужная лазерная поверхность прогнулась, вскипела мутными линиями, и, наконец, лопнула, разбросав мелкие осколки по комнате.
Этим символическим жестом Макс обычно праздновал победу. Обломки диска отправились в мусорную картонку, стоящую в углу. Сам хакер достал из коробки очередной кусок пиццы и задумчиво посмотрел на жующего крыса.
– Слушай, друг, так что же у нас с твоей книгой? А то мы о ней как-то забыли совсем… – благодушно спросил он зверька.
Грызя, понятное дело, не ответил, но посмотрел на хозяина внимательно. На всякий случай оттащил свою долю лакомства на десяток сантиметров подальше и вернулся к поглощению пищи. “О чем можно разговаривать, когда ты ешь?” – наверное возмущенно подумал крыс.
– А ведь у меня где-то сканированные картинки с нее остались на винте… – продолжил рассуждать Макс, снова кладя руку на мышь. – Точно, я их не стирал, лежат, родные.
Макс вызвал на экран содержимое отсканированных “про запас”, сразу после возвращения из-под земли, страниц найденной книги.
– Хотя ну нафиг, с экрана читать, – пробормотал он, нажимая запуск печати на отобранные страницы. – Всю эту тарабарщину доисторическую я все равно не пойму, а вот на схемки можно и глянуть, да?..
Давно потерявший натуральный цвет под слоем въевшейся пыли матричный принтер вздохнул, дернул всем корпусом и с визгом принялся строчить иголками по бумаге. Макс подумал, что печатать все-таки не менее пятидесяти страниц, и решил прогуляться пока до метро. Перспектива слушать визги принтера мало вдохновляла и не сулила ничего хорошего голове – печальный опыт распечатки книг, скачанных из Интернета у него уже был. Свежий воздух – вот, что ему нужно после тяжелой работы и хорошей еды!
– Ладно, я за сигаретами пройдусь. Оставляю квартиру на тебя! – строго сказал он доедающему крысу, покидая комнату, попутно шаря по карманам джинсов в поисках денег.
На улице дул неприятный сырой ветер. Недавний дождь уже прекратился, но все равно казалось, что тело покрывается пленкой холодной влаги. Макс поежился и поплотнее запахнул видавшую лучшие годы кожаную «косуху». Помотав головой, вытрясая из нее стоящие за глазами строчки кодов и схемы программы, он бодро зашагал к метро.
Даже плохая погода настроения не портила. Он честно и быстро заработал больше четырехсот долларов, на которые вполне мог бы прожить месяц. Но этого не понадобится – наверняка на днях будут еще заказы. К зиме выпуск игр на рынок обычно активизируется, вместе с кино и мультиками. Значит, будут еще задания, будут и гонорары. Несмотря на свой достаточно молодой возраст – 22 года, – Макс считался очень хорошим программистом и электронным взломщиком.
Прогуливая большую часть лекций в своем институте, он самоучкой освоил все, что касалось составления и раздирания на части практически любых программ. Более того, Макс пришел к выводу, что ему повезло родиться то ли с хорошей интуицией, то ли с мозгами, имеющими логику, сродную компьютерной. В любом случае, обычно ему требовалось не слишком много времени, чтобы понять суть незнакомого кода и найти те его части, которые авторы старались сделать особо незаметными. Расшифровка незнакомой системы, логики, структуры новой программы возбуждала его охотничьи инстинкты. Короткий рабочий запой: и очень скоро загнанная добыча уже лежала освежеванная и препарированная перед ним.
Так было практически всегда. За неделю Макс справлялся с любой присланной ему задачей по взлому и разбору очередной игрушки или программы. А пока переводчики строчили свои тексты, он успевал подготовить систему сбора всего этого обратно, только уже на русском языке и, конечно, без защиты… Современная манера делать защиту, основанную на регистрации через Интернет раздражала, но пока удавалось обойти и ее.
Так что заказчик Макса любил и даже платил вовремя, иногда подкидывая небольшие премии. Подумав о скором пополнении бюджета, Макс решил, что это дело можно бы отпраздновать и с большим размахом, чем съесть пиццу на пару с крысом. Он нашарил в кармане мобильник и тыкнул пальцем в значок выбора последних номеров.
– Але, Сашка? Ну как текст? Сегодня к вечеру успеешь? Тогда давай заезжай, я тебе сразу деньги заодно отдам. А для кучи можешь каких знакомых прихватить. Женского пола, разумеется. Погуляем! Ну давай, жду.
Саша жил в Крылатском, где-то в двадцати минутах езды от Макса. Он часто выполнял текстовые и звуковые переводы на хакера. Заодно обладал редким даром приводить с собой все время разных знакомых обоего пола. Причем как раз таких, которые от максовой квартиры млели, а от его занятия приходили в полное восхищение. Не понимая, правда, ни капли из демонстрируемого им. Впрочем, так оно даже лучше… Восхищать девушек Максу нравилось.
Замечтавшись о приятных перспективах сегодняшнего вечера, Макс перестал следить за дорогой, что по законам российского коварства этой “первой беды” было наказуемо. Его нога наступила на что-то скользкое и округлое, порыв ветра внес свою поправку в движение корпуса, а рука, прячущая телефон в карман, так и не успела вмешаться в происходящее. С громким нецензурным выражением тело хакера приняло почти горизонтальное положение в пространстве и рухнуло на мокрый горбящийся трещинами асфальт.
В глазах полыхнуло лиловой вспышкой, рот наполнился тем самым неприятным вкусом, который бывает, если хорошо приложиться черепушкой о твердое.
– Твою мать! – простонал Макс, не делая даже попыток немедленно подняться, пока перед глазами плыли разноцветные пятна.
Постепенно сквозь чехарду цветов проступило небо, по которому неслись облака.
– ”Война и Мир”, блин! – снова подал голос поверженный мастер взлома, наконец вынимая руку из кармана и пытаясь оценить состояние организма.
К своей голове Макс относился с понятным трепетом – от функционирования мозга напрямую зависело его благосостояние. Из-за этого юноша обычно с маниакальным упорством старался предотвращать любую возможность колотить своей черепушкой по твердым предметам. Даже под землю он не ленился надевать добытую где-то импортную каску, служившую поводом для многочисленных шуток его друзей.
На этот раз, кажется, обошлось. Боль была неприятной, но все-таки не чрезмерной. Да и пятна в глазах начали бледнеть и исчезать. Впрочем, первая попытка встать снова вызвала кратковременный всплеск хаоса в глазах. В этот же миг летящие по небу облака сложились в причудливую фигуру, производящую сквозь искаженное ударом зрение странное впечатление какой-то грозной упорядоченности. Но ветер продолжал дуть, Макс подниматься, и уже через секунду облака снова перестроились в прежнюю беспорядочную массу, а зрение молодого человека почти очистилось.
– Ну точно “Война и Мир”. Только помирать мне также не светит. Да и рановато.
Пошатываясь, Макс встал на ноги. На затылке пальцы нащупали набухающую шишку, но, кажется, опасность миновала. Макс хотел было пнуть с досады толстый размокший сук, на который так неудачно наступил. Но передумал.
– Ох как ломает, но косить надо… – пробормотал он окончание старого анекдота и уныло продолжил свой поход за куревом.
Вообще-то, курил он нечасто. Но сейчас вполне оправданно хотелось. Надо расслабиться… И прикупить пива на вечер.
* * *
Сигналы неслись сквозь пространство, перескакивая с носителя на носитель, трансформируясь из запахов в звуки, из звуков в магнитные поля и снова в запахи. Скорость их распространения была не слишком большой, если сравнивать со скоростью работы мозгов тех же людей, являющихся основными генераторами и носителями информации Города. Но этой скорости вполне хватало для неторопливого разума.
Сейчас сигналы были красными – кто-то или что-то (а он так и не научился до конца проводить границу между этими понятиями) грубо вмешалось в происходящее внутри него. Болезненный укол, означающий нарушение работы организма. Наверное, так физические существа чувствуют проникновение в тело инфекции.
Разум потянулся и стал сосредоточенно изучать ситуацию, попутно собирая воедино известные ему факты…
* * *
Вкусное горячее месиво из разных правильных вкусностей, носящее у человеков несомненно гордое имя “пицца”, увы, кончилось. Грызя покрутил носом, пытаясь обнаружить случайно упущенный кусочек. Но, похоже, они на пару с сожителем уплели всю коробку. Жаль. Сзади что-то зашелестело, крыс стремительно развернулся на месте. Стоящая на столе трясущаяся и противно визжащая коробка продолжала извергать из себя белые листы. Вот и еще несколько из них, пахнущих чем-то резким, спланировало вниз. Значит, это они потревожили крыса, начав падать на пол.
Лениво переваливаясь, объевшийся Грызя подошел понюхать один из этих листов. Пахло неприятно. Грызя уже собирался пойти куда-нибудь, где помягче, и предаться послеобеденной дреме, как на него накатило странное ощущение.
Беззвучно и внезапно появившийся в комнате запах-который-не-запах, уже слишком хорошо знакомый крысу, был еле различим, но ему сопутствовала волна бурной, почти ощутимой физически энергии. В одно мгновение затопив все вокруг, эта волна накрыла съежившееся серое тело и как будто ввинтилась в него. Зрение Грызи поплыло и перефокусировалось. Словно чья-то чужая воля пыталась управлять его глазными яблоками, быстро осваиваясь в новом теле. Одновременно с этим остальные органы чувств также начали собирать совершенно ненужную и непонятную крысу информацию. Паника! Он лихорадочно попытался бороться, даже не понимая как и с чем, но его собственная воля будто ухнула куда-то в мягкую пропасть. Все воспринималось сквозь ватную дымку, глушащую мысли и ощущения.
Вот взор крыса снова упал на лежащий перед ним лист бумаги. По энергетическим нитям прошла дрожь, но быстро затихла. Еще пару жутких, панических мгновений чужая воля вертела его чувствами и так и сяк, а потом страшная всесокрушающая волна схлынула обратно. Нити чужого присутствия расползлись в пространстве и растаяли, не оставляя следа.
“Не бойся, малыш” – прошептал еле уловимый голос. И пропал вместе со всеми следами того самого запаха-который-не-запах, который Грызя помнил с самого рождения… И который больше никогда не хотел чувствовать.
* * *
Когда минут через пятнадцать Макс вернулся домой, он заметил, что крыс сидит в углу комнаты, ошарашено озирая окрестности. Макс скинул куртку, нашарил шлепанцы и снова посмотрел на крыса уже внимательнее.
– Что, друг, и тебе сегодня не везет? – вяло поинтересовался хакер, машинально проверяя размер шишки ладонью левой руки, правой при этом механически сбив об угол стола крышку с купленной бутылки “Балтики”.
Прислонив холодное стекло к больному месту, Макс, морщась, наклонился, сгреб с пола упавшие листы и пробормотал, бросив на них рассеянный взгляд:
– Ну и что у нас тут такое все-таки нарисовано?..
Грызя пискнул. Эти листки бумаги с некоторого времени ему совершенно не нравились. Но, разумеется, его предостережение Максом воспринято не было. Через минуту он уютно сидел в своем вертящемся кресле, рассматривая схемы и таблицы, выведенные уверенной рукой сотни лет назад. Бутылка опустела, но хакер даже не потянулся за добавкой. А уже через полчаса он увлеченно сам набрасывал что-то в потрепанном блокноте, поддавшись любимому азарту вычисления чужой логики…
Где-то в это же время случайно проходящий по улице дворник зло отпихнул в сторону роковой сук, ставший причиной травмы юного хакера.
– Это еще откуда?! – просипел он, оценив наметанным за годы работы глазом, что таких деревьев в округе отродясь не было.
Сук промолчал, уткнувшись в грязь бывшего газона. Он и сам не знал, откуда он здесь взялся…
Удивление похмельного Кузьмича было слабым, и сам он уже через минуту не помнил о находке, заметив в стороне сразу четыре пустые бутылки, оставленные какой-то веселой компанией. Но за эту минуту чахлый, пропахший сивухой сигнал успел влиться в общий поток. А еще через небольшое время он с щелчком занял свое место в головоломке фактов, постепенно собираемых невидимым и невозможным разумом…
* * *
– Забавненько, забавненько… – бормотал Макс, даже не замечая, что уже почти два часа не отрывается от распечатки с древними схемами. Разумеется, как и раньше, он не мог понять ни слова из написанного убористым почерком, хотя в отдельных местах ему и помогал спешно отрытый в Интернете словарь латыни. Но своим уникальным чутьем он улавливал, нащупывал общую систему изложенного! Рисунки человеческого тела и циркулирующих в нем пунктирных стрелочек. Система движений, обозначенных стрелочками обычными. Схемы движения планет и звезд, легко перепроверяемые по астрологической программе, которую Макс ломал полгода назад… Причем некоторые вещи были уже знакомы Максу по недолгим занятиям в секции, где преподавали азы Цигуна и Багуа. Наверное, когда-то китайские упражнения послужили отправной точкой и автору древнего текста…
Суть и конечная цель всего этого фантастического нагромождения пока оставалась неясной, но юношу уже охватил привычный азарт. Азарт охотника, вышедшего на след уникальной дичи. На этот раз эмоции были сильны как никогда, ведь эту дичь другие охотники не видели столетия. Да и вообще больше могут никогда и не увидеть! Не то, что банальные компьютерные программы, доступные каждому желающему…
Постучав карандашом по собственным наброскам, Макс хихикнул:
– Я превращаюсь в Индиану Джонса, обалдеть…
Крыс, беспокойно шебуршивший по комнате первые полчаса занятий хозяина, давно дрых у себя на полке, переваривая съеденное ранее. И отходя от собственных потрясений. А работа Макса все кипела. Купленная пачка сигарет почти подошла к концу. Рядом с кипой распечатанных листов уже выросла вторая – прикидки самого Макса, пересыпанные пеплом. К картонке для мусора прильнула кучка скомканных листов, не долетевших по назначению – им не повезло содержать размышления, признанные неудачными.
Вспомнив слова Рыжего, Макс ухмыльнулся:
– Историки-хренорики… Перевод им… Язык им… А тут немного мозгами поворочать – ведь понятнейшая же книга получится! Все четко изложено!
Правда, посмотрев на часы, Макс сообразил, что про “немного” это он загнул. Да и про “понятнейшую”, пожалуй, тоже… Но это были детали. Хакер чувствовал, как бывало с ним не раз раньше со сложными коммерческими программами, защищенными многослойными стенами и ловушками, что ключик уже идет ему в руки. И никуда он не денется. В голове выстраивалась трехмерная цветная схема связи всех этих стрелочек, тел и планет. Связи, имеющие свою особую геометрическую красоту.
Звонок городского телефона обрушился на слух совершенно неожиданно и дисгармонично, грубо выбрасывая Макса из глубин мозгового штурма.
– Алло! Макс, ну мы уже едем! – радостно сообщил ему Сашка с того конца трубки.
– Э? Куда? – Макс с трудом возвращался в реальность, массируя затекшую поясницу.
– Ты че, совсем там опух с нулями сражаться? Давай, вертайся из Матрицы и готовься к девочкам! Отдыхать надо больше. Я тебе таких кадров из педагогического привезу, укачаешься! – возмутился Сашка.
Макс неуверенно пожал плечами, глядя на проснувшегося крыса, который сонно, но с любопытством, прислушивался к разговору.
– А… Ну это, давай… Конечно… Жду…
Макс положил трубку и постоял еще пару секунд, соображая, надо ли ему предпринять какие-нибудь телодвижения для подготовки к гостям. Результатом этих раздумий мог бы гордиться любой даос:
– А и фиг с ним…
Потянувшись еще раз, он побрел обратно к столу, пытаясь снова создать перед внутренним взором ту стройную схему, которая только-только начала обретать реальные контуры…
* * *
Надо сказать, что вечеринка однозначно провалилась. Впрочем, это все равно было предопределено в тот самый момент, когда голова хакера провзаимодействовала с асфальтом. Минут через сорок после звонка в годами не прибираемую квартиру компьютерного гения приехал Сашка, как и обещал: в компании с двумя восторженными девицами и пакетом с салатиками и вином. Будущие учительницы были заранее разогреты описанием великого и ужасного хакера, поэтому и квартира с ее хаосом, и наполовину рассыпанный по полу компьютер произвели на них исключительно благоприятное впечатление. Грызя стал было неожиданным кошмариком, но довольно быстро взвизгивания по поводу его “отвратительного лысого хвоста” сменились сюсюканьем и скармливанием кусочков сыра. В общем, все бы хорошо, но…
Разочаровал только, собственно, хозяин квартиры. Макс ходил как сомнамбула, регулярно бормоча что-то непонятное и размахивая руками по сложным траекториям. Иногда он бросался к столу, хватал бумагу и быстро делал пару заметок.
Саша не мог узнать своего старого знакомого и неофициального работодателя. Всегда готовый повеселиться, циничный и практичный Макс был явно не в себе. Более того, он пресекал всякие попытки окружающих выяснить, что же так увлекло хакера, обычно готового повесилиться в компании сутки напролет.
Часам к десяти вечера стало окончательно ясно, что продолжать не имеет смысла. Макс от своего странного “творческого запоя” так и не отходил. Девушки заскучали, разочарованные в своих ожиданиях. Саша чувствовал себя виноватым за провал и не мог в одиночку оживить атмосферу, хотя и старался как мог, жалобно поглядывая на заболевшего друга. Распрощавшись с надеждами на приятное завершение вечера, – зря только предупреждал родителей, что не придет ночевать, – он, пожелав Максу скорейшего выздоровления и отдав ему диск с результатами своих переводов в обмен на пару зеленых купюр, отправился развозить девушек по домам. Входная дверь щелкнула, оставив охотника и преследуемую добычу снова во власти друг друга.
Впрочем, ухода гостей Макс все равно практически не заметил, только мимоходом пожал плечами. Грызя тоже – обкормленный деликатесами и наигравшийся с гостями (надо же было хоть как-то заменить выпавшего из общения хозяина), он спокойно спал, забравшись на полку с одеждой Макса. Это было криминально, но крыс рассудил здраво – раз Макс так увлечен чем-то, что от маслянистого терпкого запаха адреналина уже деваться некуда, то грех не воспользоваться редкой возможностью отдохнуть в запретном уюте…
