Tolkach Lab

Данная статья была написана как проект поездки-репортажа для журнала «Огонек», но в итоге от печати по ряду причин мы отказались. Надо понимать, что статья отражает видение ситуации на июль 2003 года с легкими правками-комментариями 2009-го.  И это — моя дань городу, который я неизбежно буду любить всегда.

Город бравады и незнакомой тоски

«Правительство США сняло ограничения с финансовой помощи Сербии и Черногории», «Сербия и Черногория сегодня официально подала заявку на вступление в программу НАТО «Партнерство во имя мира», «В Белграде готовы к переговорам по Косово» — все эти новостные заголовки, честно говоря, ставят в тупик. Зная сербов, зная историю последних лет десяти… А вот более привычное и понятное: «ЕС закроет границы для нелегальных гастарбайтеров» — это как раз про привычных сербов. Ну и наконец, почему в Белград почти тайком слетала Хакамада, что практически проскользнуло мимо внимания журналистов?.. Творится что-то в королевстве СиЧа…
В общем, принято решение проверить лично и непредвзято — как там народ, на подавление которого НАТО расстреляло немалую часть своих военных запасов… Едем в Белград.

Чтобы понять, что происходит в душе у незнакомых людей, нужно хоть немножко, но вкусить их жизни. Поэтому, узнав, что ежедневно из  древней Вены ежедневно отправляется в бывшую Югославию, в город-форпост еще более древней империи, Белград «гастарбайтерский» автобус, я выбрал для начала поездки именно его.

Итак, билет на  автобусный маршрут Вена-Белград-Пожаревац стоит всего в 40 евро, что для Европы и в самом деле подозрительно немного. Что интересно, инернет-сайт фирмы, координирующей европейские автобусные маршруты, обещал комфортный автобус с туалетом, кухней, телевизором и прочими евроудобствами. Поэтому я поначалу испытывал некоторые опасения, что ошибся информацией и окажусь в компании веселых туристов. К счастью, напрасно. Впрочем, как выяснилось позже, туристы в Югославию сегодня вообще почти не ездят.

Это оказался самый что ни на есть маршрут для «настоящих» югославов и обслуживаемый ими же. Проще говоря — дешевое средство транспортировки гастарбайтеров югославского происхождения между бедной родиной и ее традиционной кормушкой. Так что ни туалета, ни телевизора не было, кухня оказалась чайником, с помощью которого водители снабжали себя кофе, а сам водитель и контролер никаких языков, кроме сербского, не знали, да особо и не стремились. повезло, что я сербский еще не забыл.

Но прежде чем продолжить поездку, нужно сделать небольшое отвлечение и пояснить немного, почему не могло не существовать дешевого и полностью югославского маршрута Австрия-Сербия.

Дело в том, что с неизмеримо давних времен Югославия «поточно» снабжала Западную Европу дешевой рабочей силой. При этом самым популярным и доступным местом приложения усилий всегда была более или менее соседняя Австрия, где перебоев с деньгами не наблюдается. В процветающем и тихо жиреющем мире югославы заняли достаточно неплохую и удачную гастарбайтерскую нишу. Они поставляли активную молодежь и здоровых людей средних лет, обычно с высшим образованием, которые с радостью работали и работают в не слишком высоко оплачиваемых областях сферы услуг и строительства. Но при этом не на самых «плохих» и грязных работах — те традиционно расхватаны выходцами из Албании и Турции. Заведомо согласные на зарплаты ниже, чем у «белых» местных, гастарбайтеры бывшего соцлагеря всегда были лакомым кусочком для работодателей. Так что и сегодня в Австрии пришедший по вызову телемастер, клерк в службе сервиса сотового оператора или автомеханик в вашем спальном районе с семидесяти процентной вероятностью окажется выходцем из бывшей Югославии.

При этом есть две группы таких рабочих: те, кто уезжает на заработки на пол года — пару лет и возвращается на родину, и те, кто мечтает осесть в благополучном, но таком недешевом мире. В любом случае, и первые и вторые поддерживают тесную связь с вырастившей их страной, постоянно ездят домой, пересылают деньги родственникам. И,  в отличие от нас (и увы нам), вообще держатся друг друга в чем могут. Так что один человек «наверху» кормит еще с десяток человек «внизу».

Забавная справка — как-то к концу 2000 года в Австрии начался рост «фремденхасса» — антииностранных настроений, направленных в основном против гастарбайтеров, «вытесняющих» австрийскую молодежь из ниши не слишком престижных работ. В ответ правительство провело тщательный анализ ситуации и опубликовало шокирующие цифры — чтобы поддержать экономику страны на плаву стране необходимо импортировать еще как минимум 400 000 иностранных образованных рабочих! Потому как местная молодежь к наукам большой тяги не проявляет и на многих «не престижных» работах трудиться не желает. Эффект этого заявления был нокаутом для многих австрийцев…

Но теперь вернемся в автобус, ежедневно курсирующий по маршруту Вена-Белград-Пожаревац, пересекая по пути изо всех сил евпропеющуюся Венгрию. Собственно говоря, в Югославию (ну не могу я привыкнуть называть ее СиЧем, вы уж извините (СиЧ — союз Сербии и Черногории, так в 2003 называлась страна, позже «добитая» в просто Сербию, прим. 2009 г.)) вы попадаете с момента подхода с билетом к контролеру маршрута у вокзала в Вене. Он сразу дает понять, что по-немецки он не говорит, и то, что маршрут входит в престижную сеть «Евролайнз» его волнует мало. Всего за два евро (хотя на сайте фирмы написано совсем про бесплатно) он с радостью зашвырнет ваш чемодан в недра побитого и скрипящего «Икаруса», видевшего лучшие дни еще, наверное, когда я ходил в школу. После чего вам предложат занять место в соответствии с билетом. Если оно еще свободно. Если нет — ну что же, раньше надо приходить. Садитесь куда удастся.

Когда какая-то женщина устроила скандал про занятое место, один пассажир осадил ее с нескрываемой гордостью — мы не австрийцы, какие еще номера мест? Кто, скажите на милость, интересуется такими глупостями? Мы же в Югославии… Кстати, сами югославы свою страну СиЧем тоже называть не любят. Разве что в заведомо издевательском смысле. Но их-то как раз понять можно. Кому хочется вслух произносить имя поражения?..

За ночь путешествия (9 часов маршрута) можно получить отличное впечатление о жизни простых югославских гастарбайтеров разных слоев — от осевших в Австрии и уже накопивших кое-какое имущество и недвижимость, до самых бедных — получающих пособие по безработице или только мечтающих о нем. А что вы хотите, пособие по безработице в Вене составляет около четырехсот евро. Что в пять раз выше средне доступной зарплаты югослава на родине… Жизнь в Австрии, правда, тоже дороже, но все-таки четыреста евро — не семьдесят… При этом Австрия и прочая Западная Кормушка называются «верх», а Югославия, это «низ». По карте так и выходит — север и юг Европы. Соседка по сиденью очень печалилась, что «внизу» у нее собственный домик остался на три этажа со всеми удобствами. А «вверху» ютится в однокомнатном пенале. Но вверху все равно лучше, ибо кому он нужен этот особняк, оставшийся на разоренных просторах? Жить-то в нем не на что.

И в автобусе же я уже понял, что изменилось у всегда оптимистичных «югов» за последние годы. Они проиграли. И они сами знают, что они теперь — побежденные. Побежденные надолго. Раньше это был народ-борец. Они чувствовали себя сопричастными победе во Второй Мировой (и по праву, Югославия по мере сил достаточно ожесточенно сопротивлялась фашистским захватчикам в отличие от многих своих соседей по Европе) и могли немного свысока смотреть на немцев. Их давили санкциями, инфляция достигала сотен процентов в месяц, но они реформировали экономику, изобретали «новый динар», активно занимались контрабандой и устраивали погромы западных посольств. Они все равно не теряли оптимизма и ожидания победы. Даже, когда рассчитывали только на традиционный славянский «авось».

И вот теперь они все-таки в стане проигравших. Авиация НАТО уничтожила индустрию, экономика еле держится на плаву, во многом завися от намерений и прихоти западных стран. Некогда могучая держава с самой большой сухопутной армией в Европе после России, с прекрасно развитой разведслужбой, обеспечивающая себя и едой, и промышленным производством, теперь раздавлена и растерта по карте.

Запад добился своего — потенциально опасный ему источник независимости уничтожен и продолжает дробиться благодаря умело запущенному механизму дезинтеграции. Немцы, американцы и англичане вложили в это неплохие деньги, но теперь готовы к получению дивидендов. Разве может народ не чувствовать этого? Разве может народ не понимать, что его лишили даже ориентиров на дружбу? Ведь раньше они еще могли мечтать, что «правда» восторжествует и они, слившись с русскими братьями, промаршируют колоннами против западных угнетателей. Даже пословица была соответствующая: «нас и русских — двести миллионов, а без русских — пол грузовика». Но Россия не пришла на помощь.

Мало кто знает вне стен формирующих политику министерств, что сам Милошевич не особо-то и давал нам возможностей помочь, даже когда ему предлагали. У него была своя игра. Русские спасители ему были нужны не больше, чем западные завоеватели. Да и в России тоже постепенно научились думать своей головой, понимая, что воевать за кого-то нам сейчас просто нереально. Пытались что-то сделать, да что сделаешь в нашем-то положении против катка всего западного мира? Самим бы уцелеть. Но это — доводы разума. А снаружи, где простые люди видят только внешние признаки, так и осталось в сердцах Югославов смутное подозрение, что «братья» их просто кинули, бросив «пол грузовика» катиться под откос в одиночку.

От этого чувства проигрыша многое изменилось в людях. Громкие крики о том, что настоящие югославы мест не номеруют, что умный в ресторан не пойдет — умный съест бутерброд, что все западники — тупые скотинки и ни на что кроме как на источник денег не годятся (знакомая мысль, не правда ли?) — все это бравада. Бравада тех, кто в душе уже понял свое новое место в жестоком мире, но пытается еще как-то обмануть и подбодрить хотя бы самого себя. Впрочем, опять же, нам-то, увы, эти чувства как раз понятны и подобная бравада вполне знакома.

Так что к приезду автобуса в столицу бывшей Югославии, бывший мозговой центр десятка разведок и некогда предмет бурной зависти соседей по соцлагерю, я был уже морально готов к тому, что я увижу в некогда процветающем городе.

Нет, на самый первый взгляд, Белград и сегодня бурлит внешне нормальной жизнью. Открыты сотни «кафан» и ресторанчиков, везде сидят посетители. Родители выгуливают детей, а на шее у каждого второго подростка мобильный телефон. Но это только на поверхности. Да, в столице деньги еще крутятся. Только вот давно уже это деньги ниоткуда. В стране, где не осталось практически никакого производства кроме сельского хозяйства, «экстренный» источник денег подкинула стремительно навязанная гуманитарными бомбами НАТО западная демократия. Проще говоря — пошла волна приватизации «незаконно отнятого у народа имущества». Правильно улыбнулись скептики, помнящие нашу отечественную приватизацию. В СиЧе тоже не дураки сидят — славяне, все-таки. Они тоже быстренько наловчились приватизировать за бесценок (с обязательной смазкой механизма), а потом загонять подороже покупателям с Запада, который их так гуманитарно осчастливил.

Конечно, в солидных масштабах процесс этот доступен немногим, но за счет них кормятся и тысячи других людей. Как в Москве до дефолта, да и сегодня, пожалуй, — вроде, много фирмочек, у всех разный бизнес, а все равно все сводится к спекуляциям «купи-продай» и питается из «ненастоящих» — не произведенных прибылей. Только мы нефть продаем, а они — имущество и землю.

Только общественный транспорт — ржавый и разваливающийся на ходу, да обилие стареньких машин на улицах (как минимум треть из которых — такси) выдают бедность стороннему наблюдателю. Да еще море ломбардов — этих спутников человеческого тупика.

Если бы не сельское хозяйство, которое пока на плаву, померла бы страна. Но продукты еще есть, при чем доступные по цене, так что агония пока растягивается. И тут тоже, надо признать, палка о двух концах. Сами югославы, точнее сичевцы, от простых рабочих до политических шишек в массе своей сегодня уверены, что вступление в Евросоюз — путь к счастью. Мол, и кредиты сразу пойдут, и вообще станут они резко Западной Европой… Только вот одна загвоздочка — кредиты когда пойдут, это еще вилами по альпийским озерам писано, а вот жесткие лимиты на все тот же аграрный сектор — это вынь да положь сразу. Иначе общеевропейский крестьянин от такой дикой конкуренции сам ноги протянет.

Так что перед кредитными капельницами (нередко являющимися в реальности клизмами), придется сперва поясок совсем утянуть, да полочку под зубы очистить. Страшновато. Но и в Европу хочется — мочи нет. Вот и мнутся прокаленные солнцем южные славяне — как же им быть? Ломиться как их соседи всеми силами в ЕС, или искать «свой путь»?

Любопытно, что многое в Югославии приобретает гротескную выпуклость. Так повелось, наверное, исторически. Например, многим народам свойственно впадать в мистику и молодежную неформальщину перед лицом неустроенной жизни — открывать этакий клапан для спуска давления. Но и в этом граждане сплоченного СиЧа впереди Европы всей. По мистике план даже перевыполнен. Половина газет пестрит заголовками, что чуть ли не каждую неделю находят жертв ритуальных убийств. И это в Югославии, где преступность была всегда сравнима с самыми спокойными странами Запада! А все началось просто — приехала парочка «гуру» откуда-то с Карибских островов, да и стала учить молодежь кукол делать, да иголками их колоть. Негритянская религия «Вуду». На морально опустошенные головы такие идеи всегда садятся легко. Ведь обещают, что если научиться колоть правильно, да ритуалы соблюдать с умом, то можно всю жизнь перевернуть и счастье и богатство найти.

Вообще, подобные процессы не новы — когда у людей резко ухудшаются условия жизни, когда пропадает надежда на нормальное будущее, человеку свойственно искать прибежища в мистике. А вудуизм — это еще и коллективизация, чувство плеча и семьи. Кроме того, в отличие от, скажем, китайских школ, Вуду обещает результаты быстро — главное все правильно делать.

В итоге движение вудуистов распространилось как лесной пожар в засуху. Куклы производятся как с конвейера, молодежь снимает тайные квартиры, начались ритуальные жертвоприношения. Уже даже из Панамы приезжают дивиться и опыт перенимать. Ведь в большинстве случаев практики Вуду удовлетворяются кровью птиц и домашних животных. Но славянская душа широка, на мелочи не разменивается. Вот и появляются на тайных квартирах обескровленные трупы старушек и бездомных беженцев. «А что будет, когда мы достигнем уровня Гаити по популяризации страшных практик?» — спрашивают с дрожью в голосе социологи и полицейские. Ожидают ужасов.

С неформалами в Белграде все проще — типичная копия середины наших девяностых. «Современных» почти нет, в основном присутствуют поклонники более строгих и направленных на жесткое выживание стилей, вроде метала. Черные «косухи», весь город и транспорт исписаны соответствующими граффити (а этим видом наскальной живописи Белград славился всегда). Так что неформалы в Белграде суровые. Только уже музейные, хотя и жаль. Лично мне готовые хотя бы на словах «заехать в глаз» врагам металлисты куда приятнее анемичных и ярко раскрашенных сегодняшних неформалов.

Кроме метала, идущего изначально с Запада, сербы слушают в основном только свою музыку. Так называемые «народняки». Для иностранца — жуть под аккордеон. Смесь турецких напевов и славянской попсы. Но сербы верны этой стороне своей культуры и менять ее не хотят. Даже в чем-то завидно — все-таки это — их народная культура.

Интересный людской ресурс планируется Белградом на экспорт. Это — антитеррористическая команда спецназа «САЙ». В самом деле, развалившаяся машина служб безопасности и разведки оставила отличный людской и технический материал. А борьба с терроризмом — дело сегодня выгодное и популярное. Так что выделили средств, закупили самой современной техники и налаживают отношения с американцами. Они у нас против террористов, как известно, на переднем фронте. Да и денег у них на такие забавы щедро выделяют. А сами сайевцы говорят гордо: «у нас и винтовки уникальные, даже в Англии их всего штуки три. И методика обучения непревзойденная. И командир наш даже после падения вертолета когда-то выжил». Вот такие вот бодрые искоренители гидры терроризма готовы помочь матушке-Европе. Ну да начинание хорошее, все-таки полезное дело, хотя нередко и картинное.

Кстати о преступности и терроризме. Пока у нас ломают копья: доверить ли гражданам право защищать самих себя, а в разных Молдавиях да Прибалтиках пистолеты уже во всю раскупают, в Югославии люди даже не понимают о чем спор. Как известно, в СФРЮ социализм всегда был с нормальным лицом. И частный бизнес разрешали, и самогонные аппараты еще при Тито продавались заводского изготовления. И оружие гражданам никто никогда не запрещал. Хочешь пистолет? Да на здоровье. Только если по улице носить желаешь, то надо разрешение оформить. Но это не сложно. И что интересно: народ горячий, выпить любит, ссорится громко и шумно. А вот преступности уличной нету. Ну, то есть по нашим понятиям совсем нету.

А откуда ей взяться, если полиции на улицах навалом и у каждого встречного может оказаться в кармане «пушка»? Уж чего-чего, а стрелковое оружие завод «Красное Знамя» не только сам прекрасно на всю Югославию делал, но и лицензии по всему миру продавал. Так что Югославы уверены, что право на ношение оружия — суверенное право свободного человека. Сейчас, правда, продавцы жалуются — покупают мало. Народ стал беднее, да и полиции на улицах стало больше. И оружие подорожало. Родной пистолет обойдется сотни в 3-4 евро. А чешский уже в 500 евро. Западные под тысячу зашкалят. Так что все больше только те, кто по ночам работают, еще носят «стволы» с собой иногда, да бизнесмены себе непременно военный «ствол» купят, да закажут хромирование — мода такая. А так народ больше о хлебе насущном думает. Но попробуй только руководство оружие запретить — не поймут. Как это так, лишить права защищать свою жизнь? А демократия? Неужели она хуже тоталитаризма?

Правда, продавец в магазине оружия по секрету сказал, что ходят слухи о том, что Запад будет давить в сторону «временного» запрета на оружие сербам. Все-таки разоруженный народ более покорен, надо же завершить процесс, на который угрохали столько сил и времени. (прим. 2009 г. — после окончательной победы демократии, оружие в стране действительно позапрещали, преступность, кстати, тоже выросла).

А вот студентам сегодня не до оружия. У них проблемы посерьезнее. Во-первых, совсем бедно жить стало. Одна из характерных примет — перепродажа книг. Если присмотреться к книжным развалам, видно, что книги не просто пожелтевшие, а просто замусоленные. Ну так они и меняют за свою жизнь по несколько десятков владельцев. Почитал, выучил — продай следующему. Так и живут. Даже бастовать меньше стали. Раньше как ни сессия — так обязательно найдут белградские студенты повод для забастовки. Бутербродов накрутят, гитары возьмут — и бастуют себе в волю. А сейчас и не до этого — надо и приработок найти, да и о том, как в ту же Австрию на заработки уехать. Поскучнели. И русский уже не знают. Раньше в школах его учили. Во-первых, положено, а во-вторых — наши учебники были раз в десять дешевле англоязычных или немецких. А сегодня деньги светят с захода солнца, так что учат в основном немецкий. Тоже влияние времени.

Но вот одна радость и гордость осталась у наших бывших братьев незыблема. Крепость Калемегдан. Дело в том, что Белград может по праву гордиться своей исторической уникальностью. Когда-то, еще лет за 600 до начала Нашей Эры, построили кельтские племена на живописном холме над слиянием Савы и Дуная форпост. Потом пришли римляне и основательно сооружение расширили. Ну а совсем уже в нашей эре завоевали Сербию турки и тоже внесли свою лепту в укрепление твердыни. В итоге мы сегодня имеем гигантский комплекс со стенами метров до десяти толщиной, с пятью-семью рядами рвов и прочими атрибутами, территорию которого не обойти и за три дня. При чем есть места, где вырубили поздние слои кладки, так что каждый желающий может лично потрогать камни, которые тесали за сотни лет до рождения Христа. И не в руинах ведь, а хоть сегодня пушки ставь, да воюй.

Среди старинных мостиков, башен, да зубцов стоят на открытом воздухе трофеи Второй Мировой. Остатки былой гордости. Рядами выстроились танки, пушки, катера. Наша «Катюша» и Т-34 стоят на отдельном месте — как-никак гроза войны и символы победы. Бегают детишки, ручки-колесики крутят. И помнят, что когда-то предки Запад все-таки сломить смогли. Хоть разок. Кстати, ни одна из бомб или ракет НАТО крепость не задела. Она уже столько войн и народов пережила, что это дня нее так — мимолетное событие… А что еще увидят эти мудрые и пропитавшиеся кровью многих наций стены?..

Пещеры под крепостью так и стоят черные и пустые. Оттуда люди возвращаются не всегда. Говорят — злые духи. Но, скорее всего, — цыгане и бомжи. Они давно оккупировали лесополосу под стенами твердыни в свою сферу влияния. Хотя любители поискать новых подземелий не переводятся — люди не раз в недрах Калемегдана находили ценности ушедших веков. Многие археологические раскопки — результат как раз таких случайных находок. Даже ученые признают, что процентов восемьдесят старых тайников и ходов ими не обнаружено. Так что, как и раньше, золотая лихорадка вспыхнет вдруг, да и гонит охотников за легким счастьем в сырые недра. Правда, лучше уж так счастье «на халяву» искать, чем старушек резать, да куклы иглами колоть.

Но Калемегдан, Сингидунум по-кельтски, — это, пожалуй, последний остров стабильности в СиЧе. СФРЮ развалили исподтишка на деньги Германии (кстати, мало кто знает, что именно Германия запустила этот процесс) и США на куски, получили СРЮ. Кстати, козыревское заигрывание с Западом подгадило нам и тут — на одном только прекращении торговли с южными «братьями» потеряли мы десятки миллиардов оборота торговли. В замен — как обычно. Устные благодарности. СРЮ разбомбили уже в открытую, потом поднажали, разорили до конца — и получили аморфный СиЧ, поссорив последних двух союзников — Сербию и Черногорию. Во всей Черногории сегодня будет около полумиллиона человек населения. Из ресурсов — одни горы, воздух, да скалистое побережье. Но туда же — «незалежности» хотят. Не люди, политики. Увы, сепаратистов на постсоветском пространстве всегда купить можно было по доллару пучок… Самое любопытное, что работать черногорцы не любят традиционно (источник анекдотов некогда для всей СФРЮ). Но уверены, что за счет туризма прокормятся. Отели, правда, стоят полуразвалившиеся. Да и турки — исторические враги — сегодня и тут подгадили. Заняли рынок недорогого летнего туризма. Скорый референдум покажет, будет ли СиЧ и дальше тянуть лямку, или вообще появится на карте еще два новых государства…

Кстати, о трудолюбии. Это — вообще проблема на сегодня непростая. Будучи славянами, да еще и южными (жара, сиеста и т.д. и т.п.), югославы вообще работать не то чтобы очень любили. Но умели. Все-таки им с детства прививали понимание того, что работа приносит деньги. Даже при социализме. Так что до организованного развала могла страна и себя всем обеспечивать, и на внешние рынки горы товаров гнать и плевать на всех свысока. Это-то Западу и не нравилось — что еще за независимые такие анклавы в море развитого капитализма… Сегодня, когда производство уничтожено, сотни тысяч людей остались не у дел. И не просто не у дел, но они теряют само понятие о нормальной работе. Это, увы, почти необратимое заболевание. Так что если еще пару лет пройдут в том же ритме, понадобится не одно поколение даже при восстановленной экономике, чтобы люди вернулись к нормальному труду. Впрочем, нам эта проблема, опять же, увы, знакома не понаслышке. У нас-то стимулы к производительному труду отняли без всяких бомбежек.

Вообще, происходящее сегодня в СиЧ — это как маленькая модель того, что делали, делают и мечтают сделать и с нами многие наши друзья с закатной стороны. Не по злобе врожденной, а по закону сурового реализма. Так что стоит, наверное, приглядеться к половинке грузовика, лежащей в кювете. И подумать крепко — а как мы сами будем выбираться всеми двуустами миллионами из похожей ямы? И за чьи руки можно хвататься на этом пути. Хорошо подумать.

Все фотографии поездки:

Александр Толкач, 2003 г.